Шемас Маканны - Мои рыжий дрозд

Родители Лиама О’Руарка были людьми довольно обеспеченными, если не сказать больше. У них был большой двухэтажный особняк, в котором мальчики любили собираться по субботам, когда взрослые разъезжались на уик-энд. Отец и мать Лиама, еще довольно молодые, просто обожали всякие экзотические поездки и часто отдавали им предпочтение в ущерб обществу своего единственного сына, которому в качестве моральной компенсации предоставляли на эти дни весь особняк с его огромной гостиной. Лучшего места для репетиций трудно было придумать.

Незадолго до дня рождения Лиама они отправились в двухнедельную экскурсию по Западной Германии, отложить которую было никак нельзя, так как одним из пунктов программы было посещение международной книжной ярмарки. Лиам не мог понять, почему это так важно, но протестовать не стал, тем более что ему на этот раз было оставлено довольно много денег «на маленькую вечеринку».

— Позови кого-нибудь из мальчиков, с которыми ты дружишь, — сказала мама, целуя его на прощанье. — Тут рядом есть хороший ресторан, где можно заказать бутерброды, пирожные и всякое такое к чаю. Ну, не скучай!

О нет, скучать Лиам не собирался. Подготовкой к «офигенному сэйшену» занялся весь класс: в тумбочках складывались пучки высушенной на батареях травки, блестящие браслеты и пояса, погремушки и хлопушки. Количество приглашенных росло с каждым днем. Эдан все стремился потихоньку от Лиама раздобыть чего-нибудь покрепче, чем простая травка, но Гилли сделал вид, что не понимает его намеков.

— А еще, — решил как-то Эдан, — надо, чтобы мальчики были одеты как девочки, а девочки, наоборот, как мальчики.

— Зачем это? — удивился Гилли. — И потом, они, по-моему, и так все одеты, как мы. Те же джинсы, майки, они ведь юбок совсем теперь не носят.

— Нет, это совсем не одно и то же. Мы как раз наденем юбки и платья. А они пусть наденут наши штаны. Понимаешь, надо будет меняться. Все должно быть шиворот-навыворот. И, самое главное, «Алтерд бойз» тоже должны себя показать, исполним что-нибудь.

— Будет ли это уместно? И потом, я к нашей музыке отношусь вполне всерьез, как-то не хочется выступать на вечере, где все «шиворот-навыворот».

— Да что ты, самое оно будет! Ведь у нас и направление такое, чтобы не так, как в жизни, а наоборот. — Эдан все больше воспламенялся мыслью о предстоящем выступлении.

— Небось и деньги будете брать за выход? — язвительно спросил Михал.

— А тебе-то что? — спокойно сказал Лиам, — тебя, кажется, никто звать не собирается.

— Да я бы и сам ни за что не пошел!

Что видели тогда его глаза?

Большой Праздник был уже на последнем издыхании. В углу зала тихо звучал магнитофон, цветные лампочки были потушены. Наступал час прощания. Шемас с удивлением обнаружил, что некоторые мальчики плачут совершенно искренними, настоящими слезами. Все-таки они еще дети. Час прощания, час грусти. Михал сидел на стуле в самом углу зала. На коленях у него сидела его девочка, крепко обнимая его за шею. Оба плакали. Михал наконец понял, что его просто разыграли, и теперь обида затопляла сердце. Но лучше уж пусть над тобой смеются, чем прожить целый месяц под одной крышей с грязным педиком, который в любую минуту может сделать с тобой что хочет. Не хотелось встречаться ни с кем из мальчиков, которые только что смеялись над ним. Именно поэтому он не уходил из зала. Шемас подошел к ним.

— Ну, Михал, пора прощаться? Знаешь, я тебя хочу поблагодарить за все, чему научился у тебя за этот месяц. А я, правда, многому научился, наблюдал за тобой со стороны. Прости, я, наверное, не должен был тебя разыгрывать, но мне хотелось, чтобы и ты чему-нибудь научился. Ну, пока, у меня тут еще есть дела, так что можешь быть спокоен: мы до утра не увидимся и этой ночью тебя никто не тронет.

Михал мрачно посмотрел на него:

— Шемус, что вы все время пристаете ко мне? Дайте нам, наконец, побыть вдвоем. Вам мало того, что вы мне устроили?

— Прости, если тебя это задело. Я не хотел.

— Да ладно талдычить одно и то же. Я про это уже забыл, если хотите знать. У меня тоже есть другие дела. А за это я с вами еще рассчитаюсь. Пройдет много лет, я буду взрослый, сильный, я буду богатый, не то, что вы, все выучу что надо, и вот как-то ночью, когда вы будете идти, бормоча себе под нос разную ирландскую ерунду, вы услышите шаги. Это буду я! И я за все отомщу.

— Хорошо, Михал, буду ждать этого. И смотри, сегодня не возвращайся слишком поздно. Сегодня все учителя дежурят. Пока!