Шемас Маканны - Мои рыжий дрозд

— А что ты от меня хочешь? Ты ведь слышал, мы с ним тут заодно.

— Но ты ведь еще совсем молодой… Как ты можешь…

— Я уже третий год так.

— Никогда больше сюда не возвращайся. Я больше никогда не приеду. И других буду отговаривать.

— Подожди, ты еще отсюда не уехал, — тихо сказал Шемас.

Михал повернулся и испуганно взглянул на него.

— Ой, вы посмотрите. У него глаза прямо кровью налились. Он прямо ненормальный! Сумасшедший! Я сейчас же домой уеду! Сейчас же!

— Подожди, Михал. У меня для тебя еще кое-что есть. — Он сунул руку в карман, и Михал в ужасе отшатнулся. — Смотри, не узнаешь?

Шемас достал из кармана зажигалку. Повертев в руках, он бросил ее на землю перед Михалом. Тот машинально дернулся вперед, но не успел, и маленький блестящий предмет, звякнув, упал к ногам.

— Михал. Не волнуйся. Успокойся и подумай: не виноват ли и ты в чем-то, пусть хоть в мыслях. Ты понимаешь, что я имею в виду? Ты так хотел занять место Кэвина, так хотел быть на него похожим, а почему? Не случайно же. Почему-то тебя ко мне тянуло. Так не удивляйся, если сегодня ночью… ты ведь сам этого хочешь… Не спорь со мной. Вот. Ладно?

Михал долго молчал. Потом нагнулся, поднял с земли большой камень и, крепко сжав его в кулаке, поднял над головой.

— Если вы хоть шаг ко мне сделаете, я вас убью.

Шемас медленно поднялся.

— Брось-ка свое оружие, Михал. Обещаю, я пальцем тебя не трону… без твоего согласия. Потом, может быть, скажу тебе еще кое-что. А сейчас иди, возвращайся в зал, если хочешь. И помни: никому ни слова! Рано или поздно, мы станем друзьями. Ну, пока, Михал, моя любовь!

— Черт бы тебя побрал!

Михал, спотыкаясь, пошел в сторону дома, ноги скользили на камнях.

Когда он скрылся из виду, из горла Кэвина выплеснулся клокотавший там смех.

— Ну, Шемас, у меня в животе заныло от смеха. Как вы его, а?! Но не боитесь, что он теперь всем порасскажет, и вас, и меня тоже, возьмут на заметку. Может, не стоило это затевать?

— Не бойся. Ты видел только первое действие. Второе начнется, когда Михал придет в зал и начнет там рассказывать про это. Я уже подготовил почву, его просто поднимут на смех, ведь я успел нескольких человек предупредить. Так что он просто сядет в лужу. Пошли, посмотрим на его лицо!

Вообще-то, он понял, шутка получилась довольно глупой и неприятной какой-то. Конечно, он верно рассчитал реакции Михала: в тринадцать лет на такие вещи именно так и реагируют, сам-то он, услышав что-нибудь подобное, просто усмехнулся бы и пожал плечами. Не прореагируют ли другие мальчики так же, как Михал? Глупость, в общем, вышла. Надо было придумать что-нибудь другое, да как-то ничего в голову не пришло.

Конечно, не пришло. Что еще может прийти в голову, если от машинки так и несет кошачьей мочой? Но надо торопиться. Время идет, спешит. Оно всегда куда-то спешит — все это теперь понимают. Даже начали понимать в министерстве просвещения. Время…

14.57

Ольстер. Ольстерцы. Вот опять парень, который тогда пялился. За машинами прячется. Неужели действительно слежка? А вот и они, или это какие-то другие? Тоже четверо, видно, что издалека приехали. Шемас бросился за ними через площадь.

Четверо молодых людей, двое — брюнеты, двое — блондины, медленно удалялись от него в сторону ратуши. Сейчас они были как раз посреди площади. Той площади, на которой он должен был встретить, как ему объяснили, четырех юных гостей их города, приехавших из Дублина. Посреди площади, где летом играл духовой оркестр, где устраивали спектакли мимы и фокусники, где борцы за мир угрожающе размахивали кулаками и лозунгами, а члены милитаристской группы «Милитант» тихо раздавали прохожим свои листовки, где активисты службы здоровья призывали безвозмездно сдавать кровь, а группы наркоманов сидели на траве серыми тенями; их площади, в середине которой в декабре неизменно вырастало неизвестно откуда вечное, общее для всех, вечнозеленое рождественское древо. И митинги, митинги, митинги, сколько их видели эти камни.

Он принципиально не принимал участия в них. Раньше, в юности, приходил иногда послушать, а потом отворачивался и быстро уходил, если случайно попадал на площадь в такие минуты. Шемас вынашивал идею создания собственной партии, «Партии реальности», как он ее называл, но пока об этом не должен был знать никто. Пока он присматривал себе будущих единомышленников и заодно помогал тем, кто уже начал воплощать свои идеи в реальные поступки. А если все это чужое — с него за все это и спроса нет.