Поль Виалар - Жатва дьявола

Альсид вернулся в четверг. Люсьенна поехала в Вов встречать его, но не в шарабане Мишеля, а в тележке Женетов, которую дала ей Адель. Никто не узнал, о чем дорогой говорили друг с другом муж и жена; Альсид отвел лошадь на «Край света» и поблагодарил Женетов, но не принял приглашения Альбера зайти выпить стаканчик. «Люсьенна ждет», — объяснил он. Супруги заперлись в своем домишке, и в поселке их увидали только в пятницу в середине дня; они казались очень довольными — такая влюбленная парочка. Но Альсид не пошел в «Белый бугор», он и на другой день не явился туда в качестве работника, и Мишель не послал за ним. Лишившись Люсьенны, он лишился также и лучшего своего помощника. Объяснение произошло только между мужем и женой, и, как в Невере, оно закончилось в постели, на которую Альсид толкнул Люсьенну. Несомненно, в этом разговоре они поставили точку, сказав друг другу вое, что нужно было сказать. Одна полоса жизни кончилась, начиналась другая — вот и все. К сожалению, помехой оказалось то, что, отбывая военную службу, Альсид ничего не зарабатывал и не мог делать сбережений. Правда, Люсьенна позаботилась об этом, но скопила она недостаточно, для того чтобы можно было воспользоваться затруднительным положением, в котором оказался Мишель Обуан из-за своих ошибок и слабостей. Даже если уж и подходил срок закладным, о существовании которых Люсьенна сообщила мужу, Альсид не мог выступить в роли покупателя — в кошельке у него было пусто. Да, все произошло быстро, слишком быстро, и обстоятельства сложились в пользу Женетов. Тут ничего не поделаешь. Значит, нужно было опять идти на всякие ухищрения — «ловчиться», как говорил солдат Альсид, снова ставший крестьянином; словом, пока что следовало заключить мировую с Альбером и с Адель, тем более что для этого представился удобный и выгодный случай.

Фернан, муж Адель, опять исчез. Город, в который он так часто ездил на своем новеньком велосипеде, все больше притягивал его и наконец поглотил его вместе с самокатом: уехав однажды в субботу, он не вернулся ни в понедельник, ни в другие дни недели, и с тех пор его на ферме не видели. Адель навела справки, это сделать было нетрудно. Он поселился неподалеку — в Шартре, и поступил там на завод чернорабочим. Жена не стала его беспокоить, тем более что он не очень-то радел о земле, хотя и стал благодаря своему браку с Адель одним из ее хозяев. Надо было заменить его наемным работником. «А что, если взять Альсида?» — сказала Адель. И Альсид согласился.

Он сделал еще лучше: первым повел речь о своих двух гектарах. Он не хотел их продавать, только сдал Женетам в аренду, и теперь земля лежала целым полем, что облегчало работы. Взамен Альсид попросил и получил разрешение обрабатывать для себя за плату, которую вычитали из его жалованья, участок земли в Никорбене, с тем что Альбер будет по воскресеньям помогать ему в работах. На лугу Женетов вместе с их стадом по-прежнему паслась корова Альсида, за которой бродил и теленок. Люсьенна пришла в себя, опомнилась, вовремя спохватилась и стала очень смиренной, всячески выражала желание исправиться и заставить всех позабыть, что она хоть и не сделалась перебежчицей, а все же короткое время была в лагере Мишеля Обуана. Теперь она гоняла стадо на луг и следила за ним, что занимало немало времени и возвращало ее к крестьянской жизни, которую она охотно соглашалась делить с Альсидом. Она мужественно и строго соблюдала принятые на себя обязательства, хотя и надевала, отправляясь в поле, платья, сшитые по городской моде, и душилась оставшимися у нее духами, — никак не могла отказаться от удовольствия попрыскаться одеколоном; Адель, поехав в Шартр на осеннюю ярмарку и зная, что флакон уже пустеет, привезла ей новый, потихоньку от Альсида, надеясь, что, если Люсьенна будет душиться понемножку, его хватит надолго.

Все это была внешняя сторона отношений. Дружить — дружили, оказывали друг другу услуги, но обе стороны думали о своем будущем. Однако земле, которая кому-то принадлежит, но по сути дела предназначает свои плоды для всех, усердная ее обработка шла на пользу, что бывает всегда: каков бы ни был исход схватки из-за нее между соперниками, она неизменно остается победительницей, а люди, которые возделывали ее и даже казались ее хозяевами, остаются ее рабами. Жизнь наций, народов и всего мира зависит от подобных же нерушимых правил.

Итак, на «Краю света» дружно принялись за работу, тогда как Мишель Обуан, покинутый Люсьенной и, несомненно, уязвленный ее «изменой», искал забвения в азартной карточной игре и в кутежах; теперь уже ясно было, что он очень скоро разорится, и Адель, хоть она и не отличалась мстительностью, была довольна таким положением. Когда Мишелю случалось встретиться на дороге с Женетами, он с ними больше не здоровался. Никогда он им, конечно, не простил бы, что они, как он это понял теперь, схватили его за горло.