Поль Виалар - Жатва дьявола

— А-а, помню! — заметила она. — Но я это сказала до того, как взяла у Альбера деньги. Мне едва удалось вырвать их у него, и он взял с меня слово, что деньги даны на полгода, только на полгода.

— Ты мне этого не сказала, когда передавала деньги.

— Ты подписал — на полгода. Я и думала.

— В таких случаях не только думают, а говорят, — с горькой иронией сказал Обуан.

— Ты так спешил!

— Возможно. Но ведь я рассчитывал…

— Чего ж ты тянул до сих пор? Сказал бы раньше, ну за месяц, даже за две недели, — может, мы бы как-нибудь уладили дело, а теперь Альбер уже распорядился этими деньгами, они ему нужны: подвернулся случай купить землю — и как раз такую, какую ему хочется.

— Где это?

— Он мне не сказывал. Ты же знаешь, какой он скрытный.

— Но ведь вы друг без друга ничего не решаете. Ты сама говорила.

— Насчет полевых работ — это верно. Но уж во всем прочем он главный, ты же знаешь. Прежде покойный отец был хозяин, а теперь Альбер.

— Ну, словом, дело так обстоит, — сказал Обуан, — денег у меня нет, и я не могу заплатить.

— Досадно! — протянула Адель.

— Почему «досадно»?

— Да из-за Альбера. Рассердится он.

— Ну и что?

— Он мне крепко наказывал, чтоб я деньги принесла.

— А ты принесешь ему новую расписку.

— Его это не устраивает, я же тебе сказала.

— Пусть не покупает сейчас землю. Может подождать.

— Ну что ты! Земля-то ждать не будет.

— Но я же не могу сейчас отдать ему деньги…

— Да, да… — бормотала она, притворяясь озабоченной. — А только ты ведь знаешь Альбера. Уж если ему что втемяшится в голову!.. И сколько времени он ждал, все не находил подходящей земли, а сейчас нашел, так неужели он откажется?.. Разве только…

— Что — «разве только»?

— Может, ты с ним сговоришься.

— Я же это и предлагаю.

— Только по-другому.

— А как это «по-другому»?

— Отдай ему сорок сетье земли.

— Ты с ума сошла!

— Ничуть! — возразила она. — Самое лучшее. Дашь ему этот участок, и не будет у тебя никаких неприятностей, живи спокойно.

— Нет, — отрезал он.

— Слушай, когда идешь к зубному врачу — то уж будь готов, что он тебе зуб вырвет, а то не ходи, сиди дома.

— Вижу теперь, к чему ты вела! — злобно крикнул он.

— Ну зачем ты так говоришь? Я бы с дорогой душой, да ведь Альбер…

— Нет у меня денег!

— Зато земля есть.

— Ни за что на свете не стану землю продавать!

— А ведь куда лучше, чтобы она перешла не в чужие руки, к незнакомому человеку, а к другу, к соседу и была бы ему на пользу. Да ведь ничего и не поделаешь: я знаю Альбера, он тебя заставит это сделать, раз ты не можешь отдать деньги, а у него твоя расписка.

— Неужели он это сделает, сволочь такая?

— А ты бы не сделал?

— Ты его сестра, ты можешь…

— Я? Ничего я не могу, и ты это хорошо знаешь. Ты же знаешь, какие у нас в Босе упрямые люди. Если им чего хочется, а желанное-то у них под рукой, их не удержишь, особенно когда они на землю зарятся.

— Ты тоже такая.

— Может, и такая, — сказала она, уже не отнекиваясь.

— Значит, и ты тоже?

— Ну, что ж ты хочешь, Мишель? Если б ты мог заплатить долг, так и разговору бы не было. Но ты не можешь заплатить. Да если б тебе и дали отсрочку на полгода, ты бы еще больше увяз, а мы упустили бы случай и не купили бы ту землю, какая нам нужна.

— Мою землю.

— А мы не виноваты, если «Край света» и «Белый бугор» по соседству находятся. И вот уж сколько годов твой отец, а потом ты — владели этаким кусищем, мы же надрывались, работали и будем работать до седьмого пота. Ну, вот, и справедливо будет. Тебе хочется жить на широкую ногу, красивеньких любовниц заводить. А мы-то? Нам подай хороших коров да хороший чернозем — это наше право.

— Погоди, — сказал он, подходя к ней. — Если бы тебе удалось… Ты ведь говорила, что тебе нравилось со мной…

— Ну что ты, Мишель! Каково бы тебе было со мной после Люсьенны? Я уже старуха, и от меня навозом пахнет. Нет, я же тебе сказала: каждому свое место. Когда ты был крестьянином, это было возможно, и даже хорошо. А теперь от тебя всякими чудными запахами пахнет. Да к тому ж, Мишель, ты по дурной дорожке пошел. Скоро твоя песенка будет спета. Одно тебе останется — потихоньку скрыться с глаз людей. Заметь, что я тебя понимаю: очень приятно пожить всласть, денег не жалея, да только наше крестьянское дело такое, что оно не позволяет нам форсить. Говорят, времена переменились. Выдумали тоже! Всегда так было и будет. Если за землю не ухватишься, не отдашь ей всю свою силу, она от тебя отступится или только позволит вырыть в ней для тебя могилку, — больше уж ничего от нее не жди тогда. Дать тебе сейчас отсрочку — это плохая тебе услуга. А вот если ты продашь нам сорок сетье, так, может, это послужит тебе уроком, и ты не распростишься со всеми своими угодьями.