Януш Гловацкий - Good night, Джези

Джези.Ну, что скажешь… ( презрительно ) художница?

Маша.Йонкинд. Йохан Бартольд, без него не было бы никакого Моне, здесь только акварели, но он вообще предпочитал акварель. Господи, а это Моне. Я и близко подойти не мечтала. Никто, ну никто так не понимал море, а вот самый лучший Утрилло, но уж это, конечно, копия… скорее всего.

Джези( качая головой ). Тут нет копий.

Но уже немного иначе поглядел на Машу.

Джези( сворачивая в одну из комнат, бросает камердинеру ). Нам понадобится несколько минут. Скажите, что мы скоро будем готовы ( закрывает дверь ).

Макс.Может, все-таки объяснишь, что́ происходит.

Джези.Эксклюзивное sex-party для кучки людей, которые заправляют миром, мы раздеваемся, ты в награду идешь первым и выбираешь.

Макс.Какой же ты негодяй, Джези, но негодяй великий, за что тебя и люблю. ( Это он говорит, раздеваясь. ) Поесть, надеюсь, тоже дадут? У меня в животе бурчит.

Джези.Нам с Машей нужно еще кое-чем заняться, она немного робеет.

Макс уже скинул с себя все. Подумав, снял и очки и сунул в карман пиджака, который повесил на стул. Остался в чем мать родила.

Макс.Надеюсь, телки будут в порядке. Это вон та большая дверь?

Джези.Ага. Резная, окованная.

Итак, Макс идет по коридору, открывает узорчатую дверь и с улыбкой завзятого ловеласа входит в огромный зал. Только это не sex-party, а изысканный званый ужин. Горят канделябры. Официанты в ливреях. Дамы, преимущественно пожилые, в шикарных туалетах, сверкают драгоценностями; мужчины в смокингах. Макс щурится и лишь минуту спустя понимает, какую с ним сыграли шутку. Заслоняясь ладонями, пятится и натыкается на Джези в смокинге и Машу в длинном вечернем платье.

Макс.Ты, сукин сын! ( Съежившись, что-то шипя, бежит к двери. )

Джези.Прошу прощения ( улыбается ошарашенным гостям ). Позвольте представить: Макс Бёрнер. Выпускник Гарварда. Автор книги о Достоевском и труда о влиянии Одена на Иосифа Бродского. Чуточку эксцентричен. А это Маша Воронова, художница из Москвы, она подозревает, уж не копия ли, случайно, ваш Утрилло.

— Миссис Маша права, — улыбается Б. Дж., преисполненная достоинства седовласая владелица замка. — Это копия. Оригинал в Лувре.

И начинается роскошный ужин за красиво сервированным столом… а вообще это мероприятие — просто fund rising. Джези собирает деньги для польско-еврейского фонда.

Джези.Знаю, знаю, я сам с тридцать девятого по сорок пятый потерял в Польше шестьдесят пять близких родственников из семьи Левинкопф. Но убили их не поляки. Конечно, я и со стороны поляков видел подлость и преступления. Однако очень уж сложно переплетены польские и еврейские судьбы. Согласно иудейскому богослову Аврааму Хешелю, еврейская душа именно в Польше достигла высшей точки развития. Нельзя без конца смотреть в глаза смерти и жить Освенцимом. В конце концов, я и мои родители выжили только благодаря великодушию польских крестьян.

Сидящие за столом слушают его с недоверием. А Макс, уже одетый, в джинсах и свитере, быстро и угрюмо напивается.

Б. Дж.В своей книге вы писали нечто другое.

Джези.Верно. А теперь говорю и думаю иначе. Вам прекрасно известно, что французы выдавали немцам намного больше евреев, чем требовали нацисты. А в Польше за укрывание евреев карали смертью. В Кракове есть один захудалый, бедный, когда-то еврейский район, называется Казимеж, Старый Казимеж, в честь короля Казимежа, или Казимира, Великого, который пригласил евреев в Польшу. Во время Холокоста почти все там были убиты, но сохранились библиотеки, тысячи древнееврейских книг — сокровища еврейской культуры! — документальные свидетельства блестящей еврейской философии и юмора, который потом был перенесен в Голливуд. Свидетельства колоссального вклада еврейской культуры в европейскую. Этот район и эти бесценные сокровища необходимо спасать. Но тут-то и заковыка: ведь вы, мадам, ненавидите поляков.

Б. Дж.( все более агрессивно, словно в трансе ). Да, ненавижу, ненавижу это примитивное племя, они насиловали еврейских детей, а потом их убивали или выдавали немцам, они сгоняли женщин, детей и мужчин в овин, а затем его поджигали и с радостью слушали, как эти несчастные умоляют подарить им жизнь или хотя бы быструю смерть.

Джези слушает вроде бы внимательно, но вдруг незаметно подмигивает Маше.