Януш Гловацкий - Good night, Джези

Дьявол, думает Маша, он — дьявол.

Б. Дж.( с яростью ). Ненавижу тех, кто устраивал погромы и выдавал своих друзей и соседей. Усердные помощники палачей…

И внезапно умолкает, словно пробудившись от гипноза. Преодолевая смущение, уже совсем другим тоном, добавляет:

Б. Дж.Господи, да что это со мной? Я вовсе так не думаю, я никогда в жизни ничего подобного не говорила. Не понимаю, простите, я… разумеется, я готова поддержать этот фонд.

Макс вдруг разражается смехом. Все смотрят на него с неприязнью.

Аудитория в Йельском университете. Джези и десятка два студентов, преимущественно девушки. Потрепанные джинсы и настоящий жемчуг. Застиранные майки и — неожиданно — золотой «Ролекс».

— Хотите быть писателями, — говорит Джези. — Ну что ж. Занятие малоприятное, не только для вас, но и, частенько, для тех, кто вас читает. Вырывая у себя сердце и внутренности, не рассчитывайте на сочувствие: скорее всего, вас поднимут на смех. А если ненароком зацепите за живое, вас захотят купить, и это станет началом конца. Вам подсунут хирограф [39] Собственноручно подписанное письменное обязательство (лат.). . Дьявол нынче сидит себе за столом и скупает души, чтобы потом выгодно их продать. Наше единственное оружие — слово. Помните: в начале было слово. Слово — прекрасная штука. У него есть запах, цвет и вкус. Оно не лжет, даже если пишущий вознамерился лгать. У слова Пруста вкус не такой, как у слова Толстого, и не такой, как у холодного, будто лед, слова Кафки. Один писатель по фамилии Бабель сказал, что может написать рассказ о стирке белья, который будет звучать как проза Юлия Цезаря.

Джези умолкает. Долгая пауза. Густая тишина. Студенты вопросительно переглядываются, а Джези усмехается.

— Хватит, пожалуй, тут можно поставить точку. Исаак Бабель, гениальный русский писатель еврейского происхождения, убитый по приказу Сталина, знал ее силу. Он написал, что «никакое железо не может войти в человеческое сердце так леденяще, как точка, поставленная вовремя». Почувствовали? Я ставлю точку. Конец лекции.

Студенты окружают его, просят автограф. Среди них Дэниел, молодой журналист, знакомый нам по сцене в «Russian Tea Room». Он стоит в очереди; а вот и подсовывает для подписи «Ступени». Джези механически подписывает.

— Превосходная книга, не уверен, что вы меня помните… — начинает Дэниел.

— Ну конечно. Прекрасно помню. А почему я должен вас помнить?

— «Russian Tea Room»… вы были там с Джоди, я к вам подсел.

— А да, писатель и журналист, я читал вашу книжку, очень интересно.

— Какую книжку?

— Откуда мне знать, и вообще, никогда не задавайте такие вопросы. Я думал, вы серьезный человек. Извините, мне надо работать.

Продолжает подписывать, но Дэниел ждет. Когда студенты расходятся, садится на стул рядом с Джези.

— Джоди теперь со мной.

— Поздравляю. — Джези только сейчас внимательно на него посмотрел. — Чудесная женщина, что у нее слышно?

— Все в порядке, мы хотим о вас написать.

— Мы? То есть кто? Вы и Джоди?

— Нет. Джоди отказалась. Нас двое, оба мужчины.

— Жаль, женщины старательнее.

— Мы тоже стараемся, обещаю, это будет большая статья. Вероятно, cover story.

— Для кого?

— Пока еще не решили. У нас есть предложения из нескольких журналов. С публикацией проблем не будет. Вы ведь такая знаменитость.

— Спасибо.

— Статья будет несколько отличаться от той, в «New York Times Magazine».

— Надеюсь.

— Мы нашли человека, который утверждает, что написал «Раскрашенную птицу» по-английски.

— Поздравляю. Только одного? Я слыхал про нескольких.

— Мы тоже, — смеется Дэниел, но взгляд у него холодный. — Этот, похоже, заслуживает доверия. Он поляк. Живет во Флориде. То ли Джордж, то ли Джордан…

— Да, конечно, я его знаю.

— Он сказал, что легко согласился не ставить свою фамилию как переводчика, потому что книжка ему не больно понравилась. За перевод получил от вас триста долларов.

— Немного, да? Но коли книжка ему не понравилась…

— Вчера мы разговаривали с Максом Бёрнером. Это ваш редактор. Один из ваших редакторов. Так вы их называете… редакторами… да, правильно.

— Я действительно их так называю, они и есть редакторы.

— Чего только он нам не нарассказал о том, как выглядит эта «редакторская» работа… вы не поверите. Он сидит за письменным столом, а вы ходите по комнате и чего-то бормочете. Например, говорите: жена подозревает, что ее муж вампир, и они вместе ужинают. А потом приказываете: «Состряпай из этого психологическую сцену». Ха, ха, ха.