Игорь Афонский - Здравствуй – прощай!

«Хоть толк от него есть! — решил Санёк, — А то, сидит и учит! Учит, как ездить! Меня, можно сказать, родившегося за баранкой автомобиля! Учить?» «КАМАЗ» вырывается на широкую трассу, ещё немного и позади эти все заполненные толпой кварталы и улицы. Пару «КПП», пару десятков километров езды с ветерком и они на месте. Тёплый Стан!

Самолёты долго кружатся по спирали, потом заходят на посадку. Это место особенное, и все об этом знают, тут горы обступают взлётную полосу почти со всех сторон, образуя котлован. Растительность выгорает, не успев набрать полный цвет, от этого всё кругом медного, желтого цвета. Сопки голые, с правильной конусной формой вершины. Котёл, что придаёт всему внутри особый температурный режим, бережёт от сильных ветров, от лишних чужих взглядов. Самолёт, нежно роняя с борта ракеты, идёт на посадку, борт полон новоприбывшими и снаряжением. График очень плотный, работают днём, иногда вечером, нередко по ночам, всё как везде!

Тёплый Стан. Кабул. Ноябрь 1987 год. Самолёт, как ангел с широко распахнутыми крыльями, опускался и ровно терял высоту. Тут работали все законы гравитации в противовес законам аэродинамики!

«Такой агрегат тяжелей воздуха, как он может ещё и летать? Но ведь летает! И сейчас прибыл строго по расписанию!»

Всех выгрузили из крытых «Камазов», завели в плохо освещенные казармы — такое длинное здание. Оно было сделано как-то наспех и вышло с низким потолком и грубыми глинобитными стенами. Распределяли прибывший личный состав по батареям и взводам. В первую батарею агитировали молодой лейтенант и «старлей», то есть старший лейтенант, оба были тёзками, звали их Игорями.

«Летёха» был с некоторым незаметным внешним дефектом кожи, следы как от оспы делали его лицо словно слепленным из грубой глины, такая маска кукольной игрушки. Но ничего в этом особенного не было, он словно обожжен солнцем, непосредственен и неповторим. Для примера можно вспомнить американского артиста Джеймса Вудса, тот был не ахти какой красавец, но обладал такой энергетикой, что это стоило многих качеств.

«Старлей» — это образ римского вельможи, гордого патриция, породистого человека, бюст которого мог бы украсить не одну картинную галерею искусств. Оба Игоря были друг другу прямой противоположностью, один резкий и неугомонный, а другой всегда вальяжный, неторопливый. Вторую батарею представлял старший прапорщик, такой образец настоящего человека с большой буквы, честного служаки. Среднего роста, волосы давно выцвели на палящем солнце, глаза всегда с хитринкой, весёлые, озорные. Усмешка в соломенные усы, т]лпа\ «Павлины, говоришь!»

Сначала распределение шло по воинским специальностям, которые все получили в учебных центрах, но так как нужных в частях специалистов всегда не хватало, то брали людей с излишком, потом их распределяли вне расписания, то есть за штатом. Вторая батарея имела на своём вооружении несколько «БМП — 1» и «БМП — 2», в экипаж которых входил стрелок-зенитчик, оператор ПЗРК. Обычно вторая батарея пропадала на «боевых», дежурила на выносных постах, то есть вся жизнь на колёсах. В первой батарее были «Стрелы-10». Они были на базе МТ/1Б, то есть тягач, лёгкий, бронированный. И «Шилки», машины, которые плохо зарекомендовали себя на длинных дистанциях, но местные «самоделкины» облегчали салон, снимали тяжелую дорогостоящую аппаратуру из башни и вот! И пожалуйста — «Шайтан— Арба», грозное 23-миллиметровое орудие в четырёх экземплярах на гусеничном ходу! Можно резать скалы, пилить машины пополам, очередь по танку останавливает машину, выводит экипаж из строя, люди просто глохнут на месте.

Олег стал «заштатником» в этом дивизионе. Так получилось, это было не его место службы, он растерянно промолчал и оказался в рядах первой батареи. Полгода в учебном полку его обучали другому ремеслу, быть наводчиком на самоходной артиллерийской установке. Направляясь в часть, он не ожидал, что попадёт в другие рода войск! Всё произошло с ног на голову!

Подойдёт ли его кандидатура на роль артиллериста — это уже никого не интересовало, пора переквалифицироваться в зенитчики.

Молодых вытолкали в общее помещение, им показали койки, потом забрали в каптёрку все вещевые мешки и предоставили себе, обвыкнуться на новом месте. Мешки быстро выпотрошили, там искали продукты, новое парадное обмундирование, чтобы уйти в нём на «дембель». Молодой боец, родом из Воронежа, представился Олегу: «Овка!». Говор выдавал его как деревенского простого парня, лицо которого было покрыто веснушками, нос вздернут вверх, глаза смешливые. Руки его длиннющие, натруженные, не находили себе место, он спрятал их под мышки, как узлом завязал. Сквозило крестьянской смекалкой и простодушием.