Герман Вук - Внутри, вовне

— Счастливого пути в Израиль! — сказал он. — Желаю вашей маме поскорее поправиться.

Когда у меня здесь выпадает свободная минута, я продолжаю читать гранки нового опуса Питера Куота. Ну просто дыбом волоса! Я уже прочел почти половину, и я едва верю своим глазам. Я начал читать эту книгу еще в самолете, по пути сюда, и Сандра хотела ее заграбастать, но я ей не позволил. Сандра считает себя вполне эмансипированной, и так оно и есть — даже слишком, — но будь я проклят, если я по доброй воле дам ей читать эти гранки. По крайней мере, не тогда, когда я сижу с ней рядом. Я бы тогда не смог смотреть ей в глаза.

И однако же я никогда не пожалею, что я вел эти дела о распространении порнографии. Может быть, в результате этого аэропортовые киоски набиты дешевыми книжками и глянцевыми журналами, в которых сверх меры «клубнички», и досужие еврейские бумагомараки, мужчины и женщины, подобно старине Питеру — Марк Герц называет их «писателями куотовской школы» — изощряются в сочинении разных пакостей об избранном народе, но ведь каждый, кто хочет, может прочесть Генри Миллера и Дэвида Герберта Лоуренса; и когда появятся новые Марки Твены, Драйзеры и Достоевские, им не нужно будет бродить вокруг да около, чтобы описать реальные факты человеческой жизни. Так что игра стоит свеч. Эти аргументы я постоянно повторяю сам себе, когда ползаю по полкам книжных магазинов или читаю гранки последнего опуса Питера Куота.

Марк — особенно яростный ненавистник Питера, и он не может мне простить, что я защищал в суде роман «Сара лишается невинности» в деле против книжного магазина в Цинциннати. Марк как раз был в Израиле, когда Питер проделал там триумфальную лекционную поездку, во время которой он рассказывал об истории создания своего сенсационного романа «Путь Онана», получившего Пулитцеровскую премию. Марк все еще не может прийти в себя от возмущения. Он тогда приехал в Израиль для того, чтобы убедить сына не записываться в летную школу, в которую Эйба потом все равно не приняли. Это было пять лет тому назад, и они тогда крупно повздорили.

Ладно, пора спать. Завтра мне предстоит долгий и трудный день — поездка в кибуц.

Я тут поспрошал, что это за место — Сдэ-Шалом. Это название в переводе с иврита означает «Поле мира». Члены этого кибуца критикуют израильское правительство за то, что оно, по их мнению, проводит политику оккупации чужих земель и угнетения, и выступают за то, чтобы отдать арабам территории и заключить с ними какое-то дружественное соглашение. Кибуц основала группа недовольных членов нескольких других кибуцев, считавших, что зажиточная жизнь губит сионистский идеал и кибуцное движение выдыхается под натиском буржуазного приобретательства. Кибуц Сдэ-Шалом — молодой борющийся коллектив шести лет от роду. Члены кибуца выходят на демонстрации против строительства поселений на «арабских» землях и укрепленных плацдармов на Синае. Когда недавно правительство выселило группу бедуинов из какой-местности в пустыне, чтобы построить там авиационную базу, члены кибуца «Поле мира» толпой пришли на место намеченного строительства и стали кидаться под бульдозеры. Кроме того, они от имени бедуинов подали на правительство в суд. Теперь вы понимаете, почему Сандре захотелось здесь побывать?

Кибуцы бывают крайне левые, умеренно левые, левые религиозные, умеренно религиозные и так далее. Всего в Израиле — несколько сот кибуцев, но нет другого такого крайнего, как Сдэ-Шалом. Для его членов идеалом является ранний сионизм — вроде того, который проповедовали левые социалисты из организации «Молодые стражи». Они — пуристы, пытающиеся вернуться к простой жизни первых поселенцев и, так сказать, продолжать размахивать красными флагами. Отсюда их антиимпериалистическая риторика, суровые законы жизни коммуной и демонстрации в защиту мира. Многие израильтяне восхищаются членами Сдэ-Шалома и уважают их за старомодный аскетический идеализм, но в то же время считают симпатичными психами.

Кибуцники в Израиле всегда были и, конечно, по сей день остаются своего рода непоказной элитой. Мне говорили, что, например, шестьдесят или семьдесят процентов израильских офицеров — это кибуцники. И у всех у них одно дело: возделывание земли. Цветущие зеленые поля и сады, так отличающие Израиль от песков Иордании или Синая, когда глядишь на них с самолета, — это большей частью земли кибуцев. Некоторые кибуцы прогорели, другие едва сводят концы с концами, а третьи с годами настолько преуспели, что их членов — истовых социалистов — собственное богатство немало смущает и вгоняет в краску.