Гарольд Роббинс - Пират

— Последние три дня я не мог ни есть, ни спать, — умоляюще сказал он.

Она была равнодушна:

— Мне не нужен жиголо.

— Я знаю это лучше, чем кто-либо еще, — сказал он. — Кто-нибудь другой, такой же красивый, как вы… Я хочу вас только для себя.

Она скептически взглянула ему в глаза. В нее вдавилась его упругим твердость.

— Чувствуете, как я хочу вас?

Ее глаза закрылись, голова опустилась на его плечо. Она позволила себе удовольствие ощущать этот напряг. Хмель в ее голове начал розоветь. Может, он говорил правду?..

Если она чего и не заметила, так это улыбку, которой француз обменялся с Юсефом.

Грубая ткань ее мешковатой гимнастерки и брюк до боли натирала кожу, когда она шла с пятью другими новенькими к командиру части. Грубые кожаные ботинки гулко бухали по дощатому полу барака. Желтый свет керосиновых ламп слабо освещал комнату.

Военачальница сидела за столом в дальнем конце комнаты, по бокам от нее сидели два бойца в форме. Она изучала лежавшую перед ней бумагу и не поднимала головы, пока они не приблизились на половину расстояния от двери до стола.

— Внимание! — рявкнул их сержант.

— Ан-наср! Победа! — проорали они, как были обучены в первую же ночь по прибытии в учебный лагерь несколько дней тому назад.

Лейла почувствовала, как натянулся на ее груди лиф, когда она рывком расправила плечи. Лиф тоже был из грубой бязи. Она смотрела прямо перед собой.

Военачальница неторопливо встала: Лейла увидела, что у нее на погонах полковничьи знаки различия. Молча оглядела новоприбывших, затем резко, на удивление сильным голосом выкрикнула:

— Ибдах аль-аду!

— Смерть врагам! — рявкнули они в ответ.

Она кивнула, слабая улыбка одобрения мелькнула на ее чувственных губах.

— Вольно! — скомандовала она обычным голосом.

Слышен был хруст и шорох грубой ткани, когда женщина принимала более расслабленную осанку. Она обошла стол и встала перед ними:

— От имени Братства палестинских борцов за свободу я приветствую ваше вступление на путь нашей священной борьбы. Борьбы за освобождение наших народов из-под ига Израиля и империалистического рабства. Я знаю, каждая из вас пожертвовала многим, чтобы прийти сюда. Вы покинули тех, кого любите, возможно, подвергли себя остракизму со стороны ваших соседей, но я вам могу пообещать одно: в конце нашей борьбы всех ожидает свобода, какой не знал никто из нас!

И во имя нее ваша борьба только начинается. Вас призовут к еще большим жертвам. Быть может, вам предстоит отдать свою честь, даже свою жизнь для завоевания свободы, к которой мы стремимся. И мы победим!

Здесь вас научат многому. Владеть оружием. Пистолетами. Винтовками. Ножами. Как делать бомбы. Маленькие и большие. Как убивать голыми руками. Как драться. Все это надо для того, чтобы вы наравне с нашими мужчинами смогли сбросить сионистских захватчиков обратно в море и возвратить землю ее законному владельцу, нашему народу!

Вы, каждая из вас, уже принесли священную присягу верности нашему делу. И с этого момента вы должны забыть ваши настоящие имена и никогда их не употреблять в этом лагере. Вы будете откликаться только на присвоенное вам имя, и если случится непредвиденное и вы попадете в плен, вы не выдадите имен ваших товарищей. С этого момента ваша верность принадлежит вашему делу и вашим братьям по оружию!

Военачальница сделала короткую паузу. Женщины безмолвно и восторженно внимали.

— Последующие три месяца будут самыми трудными и жизни любой из вас. Зато в конце учебы вы сможете пойти дальше и занять место в ряду таких, как Фатмах Берноуи, Мириам Шахкашир, Аида Исса и Лейла Халед, а также других женщин, проявивших себя как равные среди наших братьев по борьбе. — Она снова обошла стол и заняла свою позицию между двумя бойцами. — Желаю вам успеха!

— Внимание! — гаркнул сержант.

— Ан-наср, — гаркнули они в ответ, мужественно выпячивая груди.

— Ибдах аль-аду! — крикнула военачальница.

— Ибдах аль-аду! — прокричали они в ответ.

Командир отдала честь:

— Р-разойдись!

Они сбились в кучку и пошли за сержантом в ночную темень.

— Отправляйтесь в свою казарму, девочки, — сухо сказал сержант. — Ваш день начинается завтра в пять утра.

Он повернулся и пошел в мужской сектор лагеря, а они отправились в свой небольшой барак. Лейла пошла в ногу с молодой женщиной, чья койка была рядом с ее.

— Правда, наш офицер — замечательная женщина? — спросила Лейла. — Я впервые в жизни почувствовала, что мни жизнь имеет какой-то смысл.