Эдвард Резерфорд - Париж

Нужная Луизе улица поворачивала от авеню вправо. Она была узкой. Фасады магазинов, выходящие на тротуар, по большей части были закрыты ставнями, а их витрины с видимой неохотой извещали прохожих, что можно найти внутри. Композиция из молотков, медных труб и коробок с шурупами вкупе с узнаваемым металлическом запахом из открытой двери знаменовали скобяную лавку. В другом окне громоздились рулоны обоев, но размотан был только один, рисунок остальных оставался тайной. Примерно на полпути витрина демонстрировала хорошо сделанный стол и книжный стеллаж, а поблекшие золоченые буквы над дверью поведали Луизе, что она прибыла к искомому месту.

Молодой человек, который стоял за стойкой в глубине маленького торгового зала, оказался примерно ровесником Луизы. Темные волосы, голубые глаза. Ничего особенного. Есть ли между ними сходство? Вроде бы нет.

– Могу я узнать, – осторожно начала Луиза, – ваша фамилия Пети?

– Да, мадемуазель.

Он говорил уважительным тоном. Его акцент был родом с парижских улиц. Луиза не подумала об этом раньше, но теперь поняла, что, конечно же, и ее английский, и ее французский сразу же выдавал принадлежность к совершенно иному классу, чем тот, к которому относились ее кровные родственники.

– Возможно, – тем не менее продолжила она, – что между нами есть родственная связь.

– Связь? – Он был явно озадачен.

– Через Коринну Пети. – Луиза с замиранием сердца следила за реакцией молодого человека.

– Коринну Пети? – Тот ничего не понимал. Было очевидно, что это имя ничего ему не сказало. – В нашей семье нет никого с таким именем, мадемуазель. Я никогда не слышал ни о какой Коринне. Должно быть, вам нужны какие-то другие Пети.

– В молодости она уехала в Англию.

– Мой дядя Пьер один раз ездил со своей семьей отдыхать в Нормандию. Ближе этого к Англии никто из нас не был.

– Ваш отец сейчас здесь? Я могу с ним поговорить?

– Он вернется вечером, мадемуазель, но это будет довольно поздно, – ответил он с извиняющимся видом, но потом ему пришла в голову идея. – Я же могу привести бабушку! Вы подождете минутку? – И он исчез за внутренней дверью.

Его бабушка. Вероятно, это и ее бабушка, подумала Луиза. Ждать ей пришлось довольно долго, но наконец вышла пожилая женщина.

Она была худа, но в молодости, вероятно, имела то же сложение, что и Луиза. Седые волосы вились мелкими кудряшками, как было модно много лет назад. А глаза были точь-в-точь как у самой Луизы. Но смотрели они жестко и сердито. Старуха молча смерила неожиданную посетительницу взглядом и потом спросила неприветливо:

– Что вам надо, мадемуазель?

– Я спрашивала у вашего внука… – стала объяснять Луиза.

– Он мне сказал.

– Я дочь Коринны Пети, мадам.

Поскольку Луиза не отводила глаз от лица старой женщины, то могла поклясться, что та знает это имя.

– В нашей семье таких нет, мадемуазель.

– Сейчас нет, а раньше была, я уверена. Коринна вела достойную жизнь в Англии, вышла там замуж и умерла. Я никогда ее не видела. Меня удочерил один банкир с женой.

– Значит, вам повезло, мадемуазель.

– Наверное. Мне захотелось узнать что-нибудь о своих французских корнях, мадам, вот почему я здесь.

– А почему вы решили, что нужно искать ваши корни в нашем доме?

– Я просила одного адвоката провести розыски. Он нашел три парижские семьи, где была дочь по имени Коринна Пети подходящего возраста.

– Возможно, ваша мать родилась не в Париже.

– Возможно, мадам, но я думаю, что все-таки она была из Парижа.

– Я бы знала, если бы родила дочь по имени Коринна, мадемуазель. А я ничего такого не знаю. Вы пришли не туда.

Она говорила неправду. Луиза чувствовала это, у нее не оставалось сомнений. Эта старая женщина – ее родная бабушка. Значит, в те годы скандал был бы слишком ужасен для семьи? И бабушка так и не простила дочь? А может, она ведет себя так потому, что их слушает ее внук?

– Жаль, что вы не можете мне помочь, мадам, – произнесла она огорченно, с трудом сдерживая слезы.

– Подождите, – остановила ее старая дама. Неужели ее тронул несчастный вид Луизы? – Может, кое-что я вам подскажу. У моего покойного мужа был кузен. Они никогда не общались, потому что их родители давным-давно поссорились, я даже не знаю, в чем там было дело. У того кузена было две дочери. Одна из них, кажется, переехала в Руан. А про вторую ничего не знаю. Вот она могла бы быть той самой Коринной, это вполне вероятно. Если вы найдете ее сестру в Руане… – Она повернула голову к внуку. – Жан, я оставила в печи пирог. Поднимись на кухню и вынь его поскорее.