Эдвард Резерфорд - Париж

– Мой племянник изображает меня лучше, чем я есть на самом деле. Да, кафе, где сейчас работает отец Робера, открыл я. Исключительно благодаря счастливому стечению обстоятельств мне удалось купить этот ресторанчик. Но во время войны за ним присматривали мой брат и его жена, а потом мне уже не хотелось этим заниматься.

– Мои родители очень довольны, это точно, – сказал Робер.

Луизе понравилось, как настойчиво он пытается воздать дяде должное.

– Твоя мать довольна. Ей нравится управлять рестораном. А мой брат предпочел бы работать на строительной площадке под открытым небом. Правда, для этого он становится слишком стар, и твоей матери спокойнее, что он рядом с ней и под крышей. Кстати, с кафе он справляется очень хорошо.

– А вы сами? – спросила Луиза.

– У меня есть все, что мне нужно, мадемуазель. Я получаю долю от прибыли и ем здесь бесплатно когда пожелаю. И я свободен и могу заниматься чем хочу. – Он пожал плечами с улыбкой. – Мне не нравится быть привязанным к чему-то одному.

Он наблюдал за Луизой гораздо внимательнее, чем она догадывалась. Первыми бросались в глаза прекрасные темные волосы, которые были довольно длинны. Черты лица были правильными, но самыми обычными, и тем не менее чем-то она привлекала внимание, было в ней что-то интересное, но не поддающееся определению. Она была стройной. Если бы Луиза сделала короткую стрижку, это придало бы ей одновременно и женственный, и мальчишеский вид. И она должна неплохо получаться на фотографиях, подумал Люк.

Ему хотелось понять, что она за человек. У нее есть класс, это однозначно. Она умна. Невинна – пока. Одинока. Люк видел, что она чувствует себя одиноко, но ему еще предстояло разобраться, преходящее это настроение или нечто более глубокое.

Он вдруг подумал, что девушка могла бы быть полезна ему. У нее разносторонние возможности. Но потребуется осторожный подход. Очень осторожный. Тут нужна тонкость. А это стимул.

– Скажите, мадемуазель, вы когда-нибудь работали моделью – я имею в виду, для демонстрации одежды?

– Нет, месье. Я уверена, мне недостает ни шика, ни утонченности. К тому же нужно уметь как-то по-особому двигаться, если я ничего не путаю.

– Этому можно научиться. Сейчас я не могу обещать вам ничего определенного, но у меня есть одна идея… Если вы заглянете в этот ресторан через неделю, то я передам для вас записку. Посмотрим. Вы будете готовы попробовать?

– Наверное, да. Этот вечер оказался полным сюрпризов.

– Хорошо. А теперь мне нужно найти для вас такси. В какой части города вы проживаете?

– Около площади Ваграм. Это недалеко. Я могу дойти пешком.

– Ни в коем случае, – сказал он и вышел из ресторана.

Через несколько минут он вернулся, чтобы сказать Луизе: такси ждет ее у двери и водителю уже заплачено.

– Возможно, мы увидимся вновь, мадемуазель, возможно, и нет. В любом случае через неделю здесь вас будет ждать записка.

Луиза солгала. Она довольно часто скрывала правду от незнакомых мужчин – в целях безопасности. Лучше, если они будут считать ее приличной девушкой, находящейся под защитой семьи.

По большей части она сказала правду: она приличная девушка и учится в Париже. И жила она в квартире вдовы, которую порекомендовал британский посол.

Но родители за ней не присматривали, даже на расстоянии. Потому что они были мертвы.

Это случилось вскоре после ее возвращения с берегов Луары. Луиза была так довольна собой и мир казался таким надежным, когда она вернулась в большой старый дом за высокой живой изгородью. Ее родители были потрясены, когда Луиза заявила, что до замужества хотела бы преподавать французский язык в одной из престижных лондонских школ. Они пытались отговорить дочь, но она была решительно настроена стать независимой.

И вдруг в одно мгновение мир перевернулся с ног на голову. Все вышло так глупо. У ее отца был автомобиль «уолсли», которым он очень гордился и который водил всегда сам. В один туманный день они с матерью поехали прокатиться. На улицах вокруг их дома почти не встречалось других машин.

Но большой трактор, выехавший навстречу, оказался не по зубам даже массивному «уолсли». Вот так Луиза осталась без родителей.

Мистер Мартино, который теперь был старшим партнером в фирме «Фокс и Мартино», очень помог ей тогда. Отец завещал ей небольшой капитал в доверенном управлении – достаточный, чтобы соблазнить потенциального жениха, но слишком скромный, чтобы она продолжала жить на том уровне, к которому привыкла. Основную сумму она должна была получить по достижении тридцати лет, а до тех пор имела лишь скудное содержание.