Эдвард Резерфорд - Париж

Любовником Люк был прекрасным – умелым, сильным и чутким. В последующие годы Луиза так отзывалась об их романе: «Для меня это случилось очень вовремя».

Они встречались несколько раз в неделю и часто отправлялись бродить по городу. Она думала, что неплохо знает Париж, но благодаря Люку скоро начала воспринимать его не как единое целое, а как множество непохожих друг на друга районов. Люк делился с ней своими воспоминаниями об эксцентричных персонажах, которые жили на каждом углу. Она узнала о старинных открытых рынках, о лавочках у реки, где можно было задешево купить хороших цветов. Люк показывал ей, где находились бордели, старые тюрьмы и виселицы.

За все расплачивался Люк. Казалось, у него всегда есть при себе деньги. И поскольку Луизе не надо было платить за жилье, она откладывала не только свое скромное содержание, но и небольшие суммы, которые получала в качестве модели.

Одним из преимуществ работы у Шанель было то, что изредка девушкам доставались образцы одежды, которую они демонстрировали. Но самым главным плюсом явилось то, что у Луизы развилось умение хорошо одеваться. Советы коллег и Люка помогли ей вскоре составить небольшой, но шикарный гардероб.

Луизу также привлекало то, что Люк подмечал все, хоть и не всегда высказывал свои мысли вслух. Одобрительный кивок означал, что он заметил ее новую блузку. Иногда, когда у Луизы появлялась новая элегантная сумочка, он тут же спрашивал:

– Где ты ее нашла?

Он не любил быть не в курсе городских новинок.

– Не скажу! – в таких случаях отвечала Луиза. – У девушки могут быть свои секреты.

– В одном из тех комиссионных магазинчиков позади улицы Сент-Оноре? – как бы невзначай выспрашивал у нее Люк. – Или у марокканского торговца на улице дю Тампль?

Даже если он угадывал верно, Луиза никогда не признавала этого. Люк делал вид, будто раздосадован, но она знала, что ему нравятся эти маленькие игры, и научилась в них играть, чтобы поддразнивать его.

Однако, несмотря на все то время, что они проводили вместе, ей так и не удалось ничего узнать о роде его занятий. Если он был занят, то он был занят. И ни слова больше.

– Никогда не расспрашивай мужчину о его делах, – говорил он Луизе. – Потому что он или достанет хлыст, или начнет скучать.

– Неприятная альтернатива, – отвечала она со смехом.

– Что поделать?

У Луизы складывалось впечатление, будто Люк является совладельцем других кафе и клубов и что у него может быть иная собственность, с которой он собирает ренту, но точно она ничего не знала.

В целом же ей нравилось в этом новом для нее районе. Вокруг биржи селились брокеры и прочие финансисты, поэтому жилых домов здесь было меньше, чем в других частях города. Но зато имелась своя неповторимая черта – целая система крытых стеклом аркад и залов, иным из которых было более ста лет, где размещались всевозможные магазины и питейные заведения. Луиза нередко часами гуляла по этим торговым рядам.

Только единожды за эти несколько месяцев ей довелось увидеть краем глаза другую сторону Люка, но даже тогда трудно было сказать, что она видела. Случилось это в летнюю ночь перед рассветом, в его доме на склоне Монмартра.

Ее внезапно разбудил крик. Она подскочила с подушки. Рядом с ней в постели как безумный метался Люк. Прежде чем она успела что-то сделать, его руки наткнулись на нее и вдруг сжали ее горло. Луиза пыталась оторвать их от себя, пыталась закричать, но хватка была так сильна, что она не могла даже дышать. Она целиком находилась в его власти, а он в это время спал. Луиза изо всех сил размахнулась и ударила его по лицу. Его глаза раскрылись. Он выглядел испуганным и ничего не понимающим. Потом разомкнул пальцы.

– Люк, что ты делаешь? – сипло выговорила Луиза.

– Мне приснился кошмар.

Она видела, что он все еще борется с остатками сна.

– Это понятно. Но ты же чуть не задушил меня.

– Дорогая, прости.

– Кого ты пытался убить?

– Собаку.

– Собаку?

Он оперся на локоть и уставился на нее теперь уже вполне осознанным взглядом.

– Собаку. Я не могу объяснить, это был спутанный кошмар. Никакого смысла. – И потом он очень странным тоном спросил ее: – Я ничего не говорил?

– Нет.

– А имя?

– Ты хочешь сказать, что у собаки была кличка? И как ее звали – Фидо?

– Хватит. Только скажи: я ничего не говорил?

От его сонливости не осталось и следа. Люк никогда не вел себя так жестко по отношению к ней, и Луизе стало не по себе.