Колин Маккалоу - Горькая радость

И вот как гром среди ясного неба на них обрушивается моя жена, не оставляя камня на камне от их невежественного самодовольства. Взгляните на нее! Она само совершенство, ее красота сочетается с умом, обогащенным жизненным опытом, душевные страдания обострили ее чувства, стремление принять на себя ответственность придает ей силы, а страсть к знаниям ставит выше домашнего хозяйства, кухни и детской. У нее потрясающий вкус! Это врожденное качество, его нельзя приобрести.

Бедная глупая Констанция пытается ее унизить, пройдясь насчет отсутствия маникюра, что так не вяжется с моим изумрудным кольцом… На что Эдда с очаровательной улыбкой объясняет, что операционная сестра работает в резиновых перчатках, что исключает длинные ногти, а больничный этикет не позволяет покрывать их ярким лаком. Тут Констанция, Джиллиан и моя мать принимаются вспоминать, как сиделки, эти достойные женщины, помогали им пользоваться судном и справляться с прочими неудобствами, связанными с болезненным состоянием…

Мой отец растерян и не рискует вступать в разговор, потому что достаточно умен, чтобы понимать, что моя жена ему не по зубам и, если захочет, обойдет его во всем, даже в умении делать деньги. Слава богу, такого желания у нее не возникает. А вот братишке Рольфу она понравилась — он живет на земле и ближе всех к природе. Эдда кажется ему языческой богиней, которая имела власть над людьми, пока мужчины не отняли ее силой».

— Ну, каково впечатление у стороннего наблюдателя? — спросила мужа Эдда, когда они вернулись к себе.

— Ему показалось, что ты их затерроризировала, — улыбнулся он.

— Если наблюдатель не возражает, я и дальше продолжу в том же духе.

— Возражает? Да он в восторге от этого!

Квартира сэра Росона занимала весь верхний этаж офисного здания, что означало наличие многих свободных комнат. Потеря гостевой квартиры, отданной Эдде под занятия, ничуть не стеснила его, поскольку три верхних этажа были переделаны в квартиры для гостящих родственников и обслуживающего персонала.

В штат прислуги входила семейная пара Иван и Соня Петровы, которые работали у сэра Росона уже двенадцать лет, повариха Дафна с помощницей Бетти и уборщица Ванда. Петровы и Дафна жили в доме, а Бетти с Вандой приезжали на трамвае из другого района Мельбурна. Рабочий график у всех был довольно свободный — сэр Росон был не из тех, кто трясется над каждым пенни и выжимает все соки из тех, кто у него служит. Прислуга и секретари, которые тоже жили в доме, просто души в нем не чаяли. «Прямо маленькая колония», — подумала растроганная Эдда. Что касается его главной тайны — о ней не знал никто.

Дафна заправляла кухней, Петровы — всем остальным. Будучи в курсе семейных баталий Китти по поводу повара, Эдда немедленно почувствовала разницу. Чарли признавал только профессионалов, Росон же нанял обычную женщину, которая умела хорошо и вкусно готовить.

Иван с Соней эмигрировали из России после революции, но вовсе не потому, что были богатыми аристократами. Просто они ненавидели Ленина со всеми его идеями, что для Эдды было не совсем понятно. В их представлении работа у сэра Росона и была тем самым раем, о котором мечтали трудящиеся. Горничной Эдды стала девятнадцатилетняя дочь Петровых Нина, которая уже с пятнадцати лет работала в таком качестве.

— Мне так нравится быть вашей горничной! — заявила она с характерным мельбурнским акцентом.

— А тебе не кажется, что это несколько устаревшее занятие для женщины? — заметила Эдда. — Ты могла бы стать учительницей, медсестрой или секретаршей и ни от кого не зависеть.

— Да, но хорошие горничные здорово зарабатывают. Мама меня всему научила. До вас я работала у леди Маскелл-Терви, и она хотела удвоить мне зарплату, лишь бы я не ушла. Но быть вашей горничной — просто чудо, хотя мне как-то не с руки называть вас Эдда, как вы просите.

Вспомнив, какая мизерная зарплата у сиделок и сестер, Эдда больше не возвращалась к этой теме. Если эта светловолосая и голубоглазая дочка беженцев согласна стирать чужое нижнее белье и гладить платья за весьма внушительную плату, почему она должна возражать?

К счастью, обслуживающий персонал сэра Росона встретил новую хозяйку с искренней симпатией. Все они были рады, что он наконец женился, причем на такой достойной, по общему мнению, женщине.

Комнаты Эдды находились в дальнем конце квартиры и были просто идеальны. Правда, она там только спала, мылась и одевалась. Все свободное время она проводила в своей «медицинской квартире», в которой тоже была домашняя обстановка, включая застеленную кровать и полотенца в ванной. Прислуга, конечно, шушукалась, но в основном на русском языке. Опасности это не представляло — Петровы знали, от кого зависит их благополучие.