Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Не знаю. Вероятно, ты в чем-то и прав, но мать есть мать.

— Нет настроения спорить. Пусть Наташка сама решает. Я подчинюсь и сделаю все посильное, чтобы развод прошел без эксцессов. Ладно. Я уехал. Привет.

— Счастливо доехать. Оксе передавай привет.

Спускаясь в лифте, Родик мысленно продолжил разговор с сестрой. Неопределенность положения ощутилась им с новой силой. Садясь в машину, он уже знал, что не поедет в Химки, а когда от площади Савеловского вокзала свернул на Масловку, чтобы через Динамо выехать на Ленинградку, решительно изменил маршрут и повернул на Башиловку.

Припарковав машину около своего дома на привычном месте, Родик вошел в подъезд и вызвал лифт. Загорелась красная лампочка, но в шахте лифта было тихо. Световые табло показывали, что кабины находятся на девятом этаже. Родик сделал круг по площадке, разглядывая от нечего делать надписи на стенах. Это на некоторое время отвлекло его. Однако нетерпение нарастало, а лифт не подавал признаков жизни. Родик, почувствовал прилив злобы, стукнул несколько раз кулаком по двери и крикнул: «Не держите лифт! Вы не одни!» Никто не ответил, но вскоре послышались знакомые звуки, световое табло ожило, и, наконец, двери открылись. Родик подошел и увидел, что кабина доверху забита какими-то вещами. Вышедший из нее мужчина начал не спеша выгружать их. Родик предложил свою помощь, но мужчина решительно отказался. Родик посмотрел на световое табло второго лифта. Судя по индикации, тот так и стоял на девятом. Родик сообразил, что и его используют для перевозки вещей. Чертыхнувшись и с ненавистью посмотрев на мужчину, он направился к лестнице. Перспектива пешком подниматься на пятнадцатый этаж его не радовала, но и ждать больше он не мог. Нетерпение, смешанное со злостью, требовало действий. Не останавливаясь, он, шагая через две ступеньки, поднялся по грязной и плохо освещенной лестнице на свой этаж и остановился в поисках ключей около недавно сделанной им перегородки, отделяющей три квартиры от общего коридора. Порывшись в карманах и не найдя ключей, Родик нажал кнопку звонка. Вскоре услышал шаги, а потом вопрос жены:

— Кто там?

— Это я. Открывай! Что-то ключи не могу найти.

Дверь открылась, и он, не зная, как поприветствовать жену, молча прошел в квартиру. Снимая куртку, про себя удивился, что дочь не встречает его.

— А где Наташа? — спросил он.

— Наверное, уроки делает.

— Наташа! — позвал Родик.

Однако никто ему не ответил. Родик надел тапочки и прошел в столовую. Там никого не было, хотя работал телевизор и все было ярко освещено. Удивившись, Родик направился в спальню. Дочка сидела спиной к нему за письменным столом.

— Наташа, папа пришел. Привет, — произнес Родик.

Она обернулась, хмуро ответила: «Здравствуй» и опять отвернулась.

Родик, не зная, что делать, возвратился в столовую. Лена сидела в его любимом кресле и сосредоточенно смотрела телевизор.

— Лена, я приехал, чтобы закончить начатый разговор. Выключи телевизор и позови Наташу. Надо поставить точки над «и». Я не могу и не хочу жить в состоянии неустроенности и неопределенности.

Она молча выключила телевизор и направилась в спальню. Оттуда донеслись голоса. Родик прислушался. Всего разобрать было невозможно, но одну фразу дочери он четко услышал:

— Чего он пришел? Гони его к этой черной вороне!

Родик, уже и без того раздраженный, вскипел и бросился в спальню. То, что он говорил, потом не поддавалось воспоминаниям. Наконец он попытался взять себя в руки. Это ему частично удалось, хотя все тело дрожало, а голова горела и кружилась. Развернувшись, он ушел в столовую. Сел в свое кресло и, чтобы как-то отвлечься, включил телевизор, но почти сразу выключил его. Вскочил и вернулся в спальню. Стараясь говорить спокойно, он предложил:

— Я понял, что произошло. Я же тебя, Лена, просил не настраивать ребенка. Однако, что случилось, то случилось. Теперь, Наташа, решение принимать не имеет смысла. Оно твоей мамой в одностороннем порядке принято. Мой удел — только его техническая реализация. Так вот… Даю вам месяц. Я куплю для вас в течение недели двухкомнатную квартиру. Оформлю ее, естественно, на тебя, Лена. Из этой квартиры забирайте все, что хотите, кроме моих личных вещей, кресла, коллекций и книг. Ровно через месяц я поменяю замки и перееду сюда. Если что-то будет надо для обустройства вашей новой квартиры, я это профинансирую. Дальше живите самостоятельно. Деньги на Наташу давать буду. Захочет со мной общаться — я для нее открыт. Надеюсь, она повзрослеет и поймет, что была не права, а ты, Лена, перестанешь натравливать на меня дочь. В конце концов, это невыгодно в первую очередь ей, а ты, как мать, должна это понять. Да… Как только я оформлю на тебя квартиру, разведемся. Надеюсь, в суд ты не пойдешь. Еще и такого позора не хватало. Все ясно?