Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Сима, перестань вынимать этот хлам! Раньше смотреть надо было. Ты зачем меня обманывала?

— Родион Иванович, ей-богу, я не виновата. Мне как-то не до того было. Я проверяла только то, что они уносили. Как вы через Михаила Абрамовича приказали, контролировала размеры и ассортимент. Все было равномерно. Даже эти бюстгалтеры брали каждого размера поровну. У меня помечено, сколько элек, эмок и эсок…

— Какие к херам размеры? Ты качество видишь? Это же дерьмо. Кто его покупать будет?

— Я тут ни при чем. Я в товароведы по одежде не нанималась… Вообще-то вполне…

— Ты же женщина. Неужели не понимаешь…

— Прекрати. Сейчас понимаю. А до этого недосуг было. У меня дел — гора. Мне эта одежда ни к чему. Я для нее стара. Да и маленькая она.

— Да-а-а. Попали. А я еще за это барахло бился. Если и можно его продать, то где-то на рынках. А мы этим сектором никогда не занимались. Его снабжают челноки. Я видел в Турции, какой товар и почем они берут. Этот в подметки ему не годится, хотя и итальянский. А этикетки в Турции подделывают виртуозно… Ладно, хватит эмоций… Попали так попали. Продавать все равно надо. Каков ни будь пень, а все за ним тень. С ценой на рынках нужно разобраться. Придется тебе взять образцы и поехать, например, к Рижскому, прицениться, поговорить. Это сегодня, вернее, вчера следовало… Хотя… Что, если не продавать его? В общем, необходимо срочно решать, что с этим товаром делать. На него претендуют другие люди. Может, его проще отдать, а то и своих денег не вытащим, и кругом долги и обиды расплодим. Наши партнеры уже губы раскатали. Непонятка, как они выражаются. В любом случае, отбери образцы для двух мероприятий — для своего похода на рынок и для выставки здесь. Рядом с демонстрационной горкой стол поставь с образцами. Прайс-листы приготовь. На днях я соберу всех заинтересованных лиц. Ты должна быть готова дать данные по рыночным ценам. Для подтверждения купи что-нибудь похожее и возьми чек. Думаю, что себестоимость надо будет корректировать. Я еще с Сергеем сегодня переговорю. Ведь куда-то они продавали все это. Может, у них клиенты есть. Наверное, что-то более ходовое, а что-то менее. В общем, оценить нужно, что у нас в руках.

— Путано объясняешь, начальник, но я общую мысль уловила. Постараюсь сделать, хотя с рынком все не так просто, как тебе кажется. Я там часто покупаю вещи. Разнобой в ценах огромный. Да и не только в ценах…

— Постарайся купить похожее, но подороже. Пойми, это очень важно. Да, еще… Будут к тебе клиенты за продуктами приезжать — предлагай это барахло. Вдруг для себя купят или своим знакомым предложат. Продавай пока по себестоимости. Авось кто-то захочет все взять — тогда отдавай за восемьдесят тысяч. На сегодня я тебя покидаю. Звони.

Выходя со склада, Родик вспомнил о необходимости позвонить по поводу кредита. Он вернулся и, устроившись за столом Серафимы, набрал уже выученный наизусть номер телефона. На этот раз ответили сразу:

— Да, — услышал Родик знакомый, но раздраженный голос.

— Боря, это я. Вчера не смог дозвониться.

— Добрый день, Родион Иванович. Какой вопрос?

— Хотел о крупном кредитовании поговорить.

— О крупном? Сколько надо?

— Пятьсот — шестьсот миллионов под развитие мобильной телефонии.

— Кредитование — не моя сфера. Позвоните в кредитный отдел. Они скажут, какой комплект документов надо подготовить. Кредитный комитет рассмотрит, — перейдя на «вы», предложил Борис.

— Банковские порядки я знаю. Мне нужна уверенность в получении кредита или хотя бы режим максимального благоприятствования.

— Сейчас ничего не могу вам обещать. Готовьте документы и передавайте в наш кредитный отдел.

— Может быть, имеет смысл встретиться и обсудить?

— К сожалению, не смогу. У меня каждая минута расписана. Отдадите документы в кредитный отдел и позвоните мне. Только желательно через секретаря. Если меня не будет на месте, то оставьте ей информацию. А сейчас вынужден попрощаться. У меня начинается совещание, извините.

В трубке раздались короткие гудки. Родик опешил. Как и вчера, ощутил что-то гадливое и понял, что это чувство унижения, но на этот раз он не мог придумать никаких оправданий. Человек, чье сегодняшнее финансовое состояние во многом было определено Родиком, тот, кто когда-то без стука не решался войти к Родику в кабинет и заверял всех в том, что никогда не забудет товарищеских отношений, а уж тем более сделанного для него, в относительно вежливой форме открестился от Родика, зачеркнув все, что их связывало.