Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Разговор перешел на различные нейтральные темы, и вскоре, покончив с долмой и выпив чая, Родик нашел подходящий момент, чтобы уйти.

Выйдя из кафе, он, несмотря на позднее время, поехал к сестре.

У ее дома он обратил внимание на «девятку» с затемненными стеклами. По каким-то неуловимым признакам Родик понял, что внутри находятся люди. Он записал номер автомобиля. Потом немного посидел в машине, делая вид, что собирает какие-то вещи. Покинул салон, не спеша включил и выключил сигнализацию, делая вид, что это плохо получается, а сам боковым зрением наблюдал за «девяткой». Не заметив никаких действий со стороны затаившихся там людей, он развернулся и пошел к входной двери подъезда. Набирая код замка, он физически ощутил, что за ним следят, и, не удержавшись, обернулся. Однако ничего нового не обнаружил и подумал, что все это, вполне вероятно, плод разыгравшегося воображения. В подъезде вместо того, чтобы, как обычно, подняться на третий этаж на лифте, Родик решил пройтись по лестнице и еще раз взглянуть на «девятку». Поднявшись на пролет третьего этажа, откуда открывался хороший обзор, он увидел курящего молодого человека в тренировочном костюме. Внешность его не оставляла сомнений в роде деятельности.

Не желая привлекать внимания, Родик с безразличным видом прошел мимо и, войдя на площадку, закрыл за собой дверь. Квартиру долго не открывали. Родик, уже немного волнуясь, нажал на кнопку повторно и прислушался. Звонок работал. Он надавил еще несколько раз. Наконец дверь отворила Надя.

— Привет. Как дела? — с порога спросил Родик, оглянувшись в сторону двери на лестницу, и, ничего нового не увидев, добавил: — Серега пришел в себя?

— Лежит. У него все болит.

— Печально, но синяки пройдут, а вот все другое никак не рассасывается. Обстановка плохая. Вас пасут. Во дворе машина, на лестнице бандит. Где болезный?

— В спальне.

— Привет, Серега. Чего хандришь?

— Привет. Самочувствие хреновое.

— Это мелочи. Пройдет. Мне прояснили обстановку. Дела твои плохие. Два варианта. Либо отдаешь деньги, либо… Либо тебе надо прятаться. Причем с семьей. Как это сделать — не знаю. Другой путь я им предложил, но его надо согласовывать.

— Что за вариант?

— Взять кредит и отдать деньги. Плюс мои гарантии.

— Кто мне даст кредит?

— Надо с банкирами говорить. Думаю, это возможно. Все зависит от полноты налитого стакана. Это не самый сложный вопрос. Важнее, вернее, первостепенно — согласятся ли на такую схему бандиты. Да и дождутся ли они этой информации. На кону их репутация. Надо кого-то наказывать, а в их распоряжении только ты. Кстати, они не проявлялись?

— Нет.

— Проявятся. Полагаю, это они у подъезда отираются. Тебя сторожат. Твоих партнеров тоже пасут, но пока не нашли. Это против тебя. Может, ты сам бы их поискал?

— Искал. Безрезультатно.

— Да-а-а. Пока ничем больше помочь не могу. Нужно потянуть время. Авось что изменится. Я еще с одним авторитетным человеком переговорю. На улицу не выходи. Дверь только своим открывай. Думаю, что к девчонкам они не полезут. Да, еще… Если будешь с бандитами общаться, перестань настаивать на своей невиновности. Они все равно тебе не верят, но, если поймут, что денег от тебя не получат, могут устроить образцово-показательную воспитательную акцию. Понимаешь, о чем я говорю?

— Понимаю. Я это уже испытал.

— Ничего ты пока не испытал. Это семечки. Грецкие орехи впереди. Детей хочешь сиротами оставить? Да, машину я твою застраховал. Через несколько дней об угоне заявляй. Только осторожно, чтобы твои «друзья» до милиции тебя не отследили, а то вообразят бог весть что и начнут преждевременно действовать.

— А как я это сделаю? Кто за меня может подать заявление?

— Доверенное лицо. Сходи к нотариусу или домой вызови. Сам придумай. Вариантов полно. Ну вот и все, что хотел вам сообщить.

— Поужинаешь? — спросила молчавшая до этого сестра.

— Только из-за стола. Спасибо. Поеду в свою химкинскую хибару. Устал я сегодня что-то. Да и поздно уже. Завтра рано вставать.

— Вы с Леной серьезно надумали расходиться? Она звонила…

— Серьезней некуда. Вот с Наташкой никак не определимся. Я хочу, чтобы она со мной жила.

— Это вряд ли получится. Ребенок всегда с матерью остается, особенно девочка. Да и когда тебе ею заниматься? Лучше пусть с Леной живет. Будешь финансово помогать.

— Я так не считаю. Полагаю, что в Наташином возрасте с отцом лучше. Чему Лена ее научит? Сама мало чего умеет. Наташе формироваться надо. Она уже взрослая. В этом возрасте на Востоке замуж выходят. У меня для этого больше и возможностей, и знаний, и опыта. На нее вскоре или уже и сейчас навалятся проблемы, которые Лена не только не понимает, но и не имеет рычагов для их преодоления. А у меня в этом плане совсем другой уровень. Я каждый день с таким сталкиваюсь. Передать свой опыт я, конечно, не в силах, но помочь — в моих силах. Знаний у меня несравненно больше, чем у Лены. Я уж не говорю о возможностях. Лена живет во вчерашнем дне, а я — в завтрашнем. Для входящего в современную жизнь человека это важнее всего. Да и материальная сторона не последнюю роль играет. Как бы я Наташке ни помогал — все это не то. Жизнь она будет проводить в относительной нищете. Что Лена способна заработать? На еду и примитивную одежду — да, а вот на жизненный антураж — нет. Антураж этот сплетается из каждодневного состояния, а не из праздников, которые я буду устраивать, но если жить отдельно, то, естественно, редко. Принцесса может вырасти только во дворце, а человека формирует окружение.