Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Родик после танзанийских событий и истории с противогазами считал, что адаптировался к бесчеловечным правилам, царящим в мире бизнеса. Однако произошедшее сейчас стало очень болезненным. Это надо было пережить. Родик, стараясь, чтобы его никто не увидел, вышел со склада. На улице ярко светило солнце, как-то по-особенному пахло весной. Слышались звуки капели и журчание невидимых ручейков. Родик глубоко вдохнул сладкий воздух и впустил в себя через полуприкрытые веки солнечные лучи, стараясь сбросить все нахлынувшие эмоции. Однако облегчения не почувствовал и, открыв глаза, огляделся. Потом несколько раз ударил ногой по черной поверхности подтаявшего сугроба, разбросав по сторонам грязь. Сугроб засверкал снежной белизной. Родик наклонился и зачерпнул снег. Помяв его в руках, скатал плотный снежок и запустил его в стену склада. Снежок разбился, оставив на стене замысловатый след, от которого побежали водяные ручейки. Родик некоторое время наблюдал, как стекают остатки снежка. Потом скатал еще снежок, еще и еще. Стена приобрела безобразный вид. Родик перевел взгляд на свой автомобиль, который всю зиму не мыл, опасаясь по давней привычке испортить краску. Машина выглядела не лучше стены. Родик опять зачерпнул снег и набросал его на лобовое стекло. Потом сел в автомобиль и долго смотрел, как щетки размазывают снег, перемешивая его с грязью. Стекло то затягивалось мутной масляной пленкой, то просветлялось, открывая вид на голубое небо. Наконец процесс закончился победой света. Родик медленно, как на экзамене по вождению, отпустил педаль сцепления, и автомобиль плавно тронулся.

Бандит от скряги тем лишь разнится,

хоть и одна в руках обоих прыть:

готов за деньги скряга удавиться,

бандит готов любого удавить.

То ли Алексей выполнил свое обещание замолвить за Сергея слово, то ли так и должно было произойти, но встречу, на которой проблему «Негоцианта» решили обсудить на самом высоком неформальном уровне, по словам Алексея, назначили. Где и когда состоится этот высший третейский суд и кто в нем будет участвовать, не озвучили, вероятно, из соображений конспирации. Прошло несколько дней. Наконец позвонил Алексей и сообщил, что Родик и Сергей должны завтра в пять вечера ожидать его в офисе. Зачем — он не пояснил, но Родик и без того догадался.

В четыре часа Родик заехал за Сергеем. От подъезда он оглядел двор, но не заметил ничего подозрительного. Стояли несколько машин с незатемненными стеклами, все пустые. Вероятно, наблюдение за Сергеем сняли в связи с предстоящей встречей и все из тех же соображений конспирации.

У Родика даже мелькнула мысль о том, чтобы воспользоваться такой ситуацией и организовать бегство Сергея. Ведь имеющаяся возможность могла оказаться последней. Однако, проанализировав варианты, решил, что лучше последовать пословице «Чему быть, того не миновать».

Дверь открыл Сергей. Родик не стал заходить в квартиру, не желая разговаривать с сестрой, и без того в последние несколько дней замучившей его телефонными звонками. Все, что можно было, он уже несколько раз повторил в различных вариациях. Однако это ее не успокаивало, и она продолжала задавать одни и те же вопросы. Родику это изрядно надоело, хотя он и оправдывал ее поведение наследственной волнительностью, свойственной женщинам его семьи. Посмотрев на угрюмое лицо зятя, он постарался растормошить Сергея.

— Привет, негоциант! Бери шинель, пошли на стрелку! Времени у нас немного. Надо еще кое-что обговорить.

Он, хотя и бодрился, сам заметно даже для себя нервничал. Предстоящее волновало. В первую очередь — неизвестностью. Несмотря на некоторый опыт общения с Алексеем, он понимал: на встрече все будет иначе, но как — предсказать было невозможно, а спросить… Накануне Родик встретился с Муром. Рассказал ему все и попросил совета. Однако ожидаемой помощи не получил. Разговор свелся к тому, что Мур посоветовал меньше говорить, больше слушать и не спорить. О том, чтобы Мур как-то вмешался, Родик напрямую попросить постеснялся, надеясь, что это и без того ясно. Предпринял ли Мур какие-то действия или нет — оставалось лишь гадать.

В общем, предстояла игра, правил которой Родик не знал. Право же на ошибку и тем более на то, чтобы ее исправить, отсутствовало. Неизвестны были даже основные принципы этой игры, но в том, что это именно игра, Родик не сомневался. Игра человеческими судьбами, а может быть, и жизнями.