Збигнев Ненацкий - Остров преступников

Цехоцинк — очень хорошая, хотя в последнее время и не модная курортная местность. В лес отсюда далеко, гор поблизости нет, даже до Вислы нужно пройти немалое расстояние, километра два. Вокруг Цехоцинка раскинулись луга и пахотные поля. Чуть выше, там где стоит Рацонжек, издалека видно острый шпиль небольшого костела.

Молодежь не интересуется Цехоцинком, она любит отдыхать у моря или в горах, над озерами или на берегу реки, там где есть пляж и байдарки, или там, где можно отправиться в долгую интересную прогулку.

Зато в городе много пожилых степенных людей, приезжающих отдыхать и лечиться. Это для них здесь построены санатории и купальни с соляными и грязевыми ваннами. Это прежде всего для них построили знаменитую цехоцинкскую градирню, в которой течет минеральная вода, насыщая воздух целебным йодом. Летних курортников вполне устраивает красивый парк, где в пруду плавают лебеди, а по газонам горделиво расхаживают павлины, а с цветников несутся запахи роз; устраивает их кафе в парке, прогулки по тенистым заасфальтированными улицам, они охотно любуются великолепными фонтанами и бассейнами.

В самом центре Цехоцинка, у большого фонтана, разместился паркинг — платная автостоянка. Черный лимузин был там среди нескольких машин. Увидев его, я подъехал к будке часового.

— Можно поставить у вас машину? — Сказал я, указывая на «сам».

— Прошу поставить только в конец вашу… машину, — ответил он, колеблясь, называть ли «сама» машиной.

Я сделал вид, что только увидел черный лимузин, и восторженно воскликнул:

— Боже, какой красивый автомобиль!

— А конечно, хороший, — согласился сторож, взглянув на мой рыдван, потом на черный лимузин. Разница была такая поразительная, такая вопиющая, что мой восторг не удивил часового.

— Это, наверное, машина какого-то иностранца? — Спросил я.

Часовой пренебрежительно пожал плечами.

— Вы не видите, что номер варшавский? Какой то господин из Варшавы приехал сюда отдыхать.

— Интересно, сколько стоит эта машина, — сказал я. Часовой снова посмотрел на моего «сама».

— На вашу машину хозяин, видимо, не поменяется. Можете его сами спросить, — засмеялся часовой, считая, что высказался очень остроумно. — Он как раз ушел в «Источники». У него маленькая черная бородка. А вдруг он поменяется с вами машиной. Предложите ему!

Я сделал вид оскорбленного и поставил «сама» не в паркинге, а с края тротуара за фонтаном.

Перед входом в «Источники» Ганка остановилась.

— Идите сами, — сказала она. — Это, кажется, хороший ресторан, а я плохо одета. Посмотрите на меня, разве можно заходить туда в таком платье?

— Не говорите глупостей. У меня тоже не изысканный вид.

Вечерело. Посетители медленно заполняли «Источник». Уже играл оркестр и на паркете кружились несколько пар, но много столиков в огромном зале еще были свободны. Мы заняли небольшой столик у двери, чтобы осматривать весь зал и одновременно видеть всех, кто входит и выходит.

В зале был только один человек с маленькой черной бородкой, лет сорока, красивый и элегантный. Он сидел в обществе легко одетой упитанной блондинки и молоденькой рыжей девушки. Эту девушку я будто где-то видел. «Да это Тереза, девушка с автостопом, которую я подвозил к Цехоцинку, — вспомнил я. — А пожилая дама, видимо, ее тетя, к которой она ехала».

Они только закончили ужинать и бородач искал глазами официанта.

— Чего господа желают? — Официант подошел к нашему столику.

А вдруг господин с черной бородкой сейчас заплатит и уйдет? В такой ситуации нам нельзя было заказывать много блюд.

— Две большие чашки кофе и два ломтя торта, — сказал я. Кельнер недовольно поморщился.

— В такое время, пан, у нас блюда нужно заказывать обязательно не менее чем на тридцать злотых с человека.

— Ну так дайте ужин на двоих, — сказал я смущенно, потому что к господину с бородкой подошел официант.

— У меня при себе ни копейки, — шепнула мне Ганка.

— Ничего, я немного богаче.

Оказалось, что мужчина с бородкой позвал официанта, чтобы заказать что-то еще. Заиграл оркестр и он пригласил на танец Терезу. Тетя сияла от удовольствия — владелец замечательной машины, наверное, казался ей хорошей «партией» для племянницы. О, я хорошо знаю этих пожилых женщин, которые, как только девушка подрастет, уже выглядывают, за кого бы это ее выдать.