Таня Валько - Арабская дочь

— Ну, мои прекрасные, высаживаемся! — Хамид со смехом открывает двери автомобиля. — Мы должны внести вещи, разместиться по комнатам, у меня еще для всех есть пара сюрпризов, а обед уже стынет. Поэтому fisa, fisa !

Девушки, держа под руки пожилую женщину, почти на цыпочках пересекают порог дома. Чемоданы и коробки вносит обслуга, кельнер уже стоит с покрывшимися инеем стаканами, полными апельсинового сока, а молодой хозяин переминается с ноги на ногу, желая наконец-то приступить к одариванию друзей и близких. Щедрость, видимо, у него в крови.

— Первой будет Лейла. Ведь для нас с Мириам она настоящий ангел-хранитель. Самая искренняя, задушевная подруга и сторонница, но не хочу обидеть остальных. — Он наклоняется к бабушке и Фалилу, который улыбается от уха до уха.

— Я? Почему? — Кузина не может поверить, что кто-то что-то для нее делает бескорыстно.

— Подойдите все! — Хамид приглашает всех выйти во двор и следовать за ним к маленькому домику, который выглядит как служебное помещение. — Voilà ! — Он открывает дверь и впускает Лейлу первой.

— А-а-а-а! — слышится восторженный визг девушки, которая через минуту бросается Хамиду на шею. — Как ты узнал?! Ты исполнил мои тайные мечты!

— До меня донеслись слухи, что ты в этом настоящий профессионал. — Хамид отстраняется на некоторое расстояние, чтобы не получить по загривку от нахмурившегося вдруг Фалила. — В этом районе у тебя появится множество клиенток, а первой будет, конечно, моя жена.

— Wallahi ! — Лейла ходит по своему косметическому и парикмахерскому салону и дотрагивается до новеньких, еще в целлофане предметов. После того как прошел первый шок, у девушки выступают слезы.

— Эй, я хотел тебе доставить радость, а ты хнычешь?! — Хамид, пораженный реакцией Лейлы, не знает, что делать.

— Извини, но это от счастья.

— Если так, то пусть. А сейчас приглашаю бабушку. Конечно, все могут составить ей компанию.

— Ох, даже страшно, — Надя смущенно качает головой.

По широкой мраморной лестнице они заходят на первый этаж. С первого взгляда видно, что этот ярус отличается от других помещений, обставленных по-современному и напичканных новейшей бытовой техникой. Здесь же на стенах — кремовые обои с приятным золотисто-бежевым осенним узором, в коридоре у большой стены стоит старая этажерка с красиво изогнутыми ножками, а рядом с ней висит большое зеркало в деревянной раме в виде ниши, как у традиционных арабских дверей. Повсюду цветы в горшках и миниатюрные деревья. В углу, отделенная от остального ажурной ширмой, находится небольшая комнатка, в нем — софа, два кресла и красивый столик со стеклянной столешницей. Хамид открывает массивную дубовую двустворчатую дверь, и перед глазами предстает комната в португальском колониальном стиле.

— Если в таком темпе ты всех нас будешь осчастливливать, то не заметишь, как пойдешь с сумой, — шутит Лейла.

— Ну, ему это наверняка не грозит, — глубоким басом произносит неразговорчивый Фалил.

— Господин Хамид, — бабушка, как несколькими минутами раньше Лейла, со слезами на глазах подходит к довольному хозяину дома. — Само согласие на то, чтобы я, старая женщина, могла жить с вами, молодыми, уже было очень благородным поступком, но то, что вы приготовили специально для меня… превзошло мои самые смелые ожидания. Вы очень щедры, Аллах наградит вас за это.

— Он уже сделал это, дав мне такую прекрасную, добрую и красивую жену и ее воспитанную семью. Я свою утратил, поэтому, бабушка Надя, я рассчитываю, что вы замените мне мать.

Пожилая женщина, очарованная и потрясенная, не может вымолвить ни слова. Она не отрывает взгляда от красивого антиквариата, особенно от большой кровати с балдахином.

— Мой муж — сто лет тому назад, когда я родила ему сына, отца Марыси, — купил мне спальный гарнитур вроде этого, — говорит она как бы сама себе, дотрагиваясь до красивой атласной накидки.

— Да, бабушка! — выкрикивает Марыся, хлопая в ладоши. — Сейчас я вспоминаю, что в семейном доме в Триполи у нас была красивая элегантная комната. А что случилось с мебелью?

— Твой отец продал ее вместе со всем, что ему попало в руки… — Женщина понижает голос и старается не смотреть на внучку.

Чувствуя неловкость, все тихо удаляются. Одна Марыся на цыпочках подходит к бабушке и обнимает ее.

— Извини, внученька, что давила на тебя и твердила, что принимаешь плохое решение и портишь себе жизнь и карьеру, — шепчет старая ливийка, прижимаясь головой к плечу Марыси. — Если встретился воспитанный человек, полюбился, то не нужно медлить или ждать неизвестно чего, это правда. Ты умнее, чем я, или твое сердечко так хорошо тебе подсказало.