Таня Валько - Арабская дочь

Бабушка, слыша эти слова, закатывает глаза, а Лейла тихо посмеивается.

— Там больше оружия, чем во всем Йемене! Мы что, едем на войну? — продолжает Марыся, сжимая от злости губы и глядя исподлобья на своего мужа, который носится как ошпаренный, упаковывая последние вещи. Что ж, сам все придумал, сам запланировал, так пусть сам и возится.

— Вначале отправимся в пустыню Руб аль-Хали, чтобы посетить самую красивую часть Йемена, то есть Вади-Хадрамаут. Там найдем необычные места с остатками древности, историческими памятками, а также всевозможные чудеса природы и архитектуры. Тебе понравится, — рассказывает непобежденный муж, глядя перед собой на дорогу. — Мы выехали в полдень, значит, на закате доберемся до красивейших песчаных холмов, по которым немного погоняем. Если захочешь, то тоже можешь сесть за руль, посмотрим, как пойдет, а? — продолжает он разговор. — Сегодняшнюю ночь проведем в котловине среди красных дюн, разожжем костер, поджарим колбаски, попоем песни. Завтра доберемся до столицы легендарного королевства Сабы, владений царицы Савской, посмотрим и двинемся дальше. Будем ехать, пока не стемнеет, снова разобьем лагерь в пустыне, а послезавтра увидишь чудеса архитектуры в местности Шибам, называемой Манхеттеном пустыни, и город, где живет мой дядя, с которым вы все познакомились на свадьбе. Будем жить у них в Тарим, немного покрутимся, осмотримся, а позднее — в дорогу, но не обратную. Если нам хватит времени, то подскочим к Адену, к морю, посидим на пляже, позагораем, поживем в пятизвездочном отеле… — Он повышает голос, не услышав ни звука со стороны своей молодой жены.

У Марыси непроницаемое лицо, кажется, что она спит с открытыми глазами. Выдает ее только движение щек, свидетельствующее о постоянно испытываемой злости. Машины вдруг съезжают на ухабистую пустынную дорогу. Первым движется «Ленд-Крузер», на котором едут молодые вместе с сумками, полными личных вещей и упаковками минеральной питьевой воды, за ними — пикап, набитый канистрами с водой для купания, и горючим, а также охапками топлива на костер и палатками; конвой замыкает джип со складными креслами, столиками, матами, ковром и холодильниками с едой. Во всех машинах есть автоматическое оружие и пистолеты, не считая личных джамбий, которые являются неотъемлемым атрибутом каждого йеменца. Марыся подумала, что им не хватает только гранат и ракетных установок, и слегка улыбнулась.

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь, ничего не комментируешь, не критикуешь? — Хамид не в состоянии дольше выдерживать молчание.

— Что, например, и для чего? — ворчит девушка. — Если бы меня заранее поставили в известность, куда мы подадимся, то я могла бы что-нибудь почитать на эту тему, о чем-то узнать. А так я темная и невежественная. Рассчитываешь на то, что я буду засыпа́ть тебя вопросами, а ты, зная все, будешь просвещать меня?

— Ты ведешь себя как маленькая девочка! — взрывается молодой супруг. — Какое-то глупое соперничество, которого я не в состоянии понять! Ты была самой лучшей в классе? — спрашивает он после небольшой паузы.

— Да, всегда.

— Это многое объясняет. — Хамид умолкает, поджимая губы.

В машине слышны только рев мотора и стук маленьких камешков о днище. Вокруг — однообразный дикий, но прекрасный ландшафт. Пока хватает глаз, тянется пустыня из гравия, на которой ветер выдолбил углубления, тянущиеся в бесконечность волнами. Машины разгоняются до безумной скорости, возможно, потому что их ведет сумасшедший Хамид, который вымещает свое недовольство на моторе автомобиля. Марыся видит сзади мигающие фары остальных, но ее муж как будто не замечает их и бездумно мчится вперед. На секунду он отрывает руку от руля и включает громкую арабскую музыку. Девушка дрожит от переполняющих ее эмоций, мурашки бегут у нее по спине, от страха и восхищения спирает дыхание. На горизонте маячат подернутые дымкой силуэты: не то животных, не то палаток или гор, и все это — на фоне красной ауры, дрожащей от высокой температуры. Машины глотают километры и движутся сейчас ровной колонной. Но вот один автомобиль остается позади, чуть позже останавливается и второй, и никто не догоняет сумасшедшую парочку. Когда сумерки окутывают землю, молодожены в конце концов остаются одни, без машин с охранниками, без еды и палаток, с одним старым «калашниковым» на заднем сиденье. Перед ними вырастают, будто из-под земли, огромные, более ста метров в высоту, дюны. Марыся заметила на них какой-то блеск, позже — снова, но в другом месте. Она думает, что это осколки стекла или минералов, сверкающие в лучах заходящего солнца. Откуда ни возьмись появляются люди пустыни — на верблюдах, в тюрбанах на головах, в длинной развевающейся одежде, с закрытыми лицами. Каждый из них держит в руке карабин, и, задорно размахивая оружием, они издают радостные крики. Девушка чувствует себя как в кадре старого приключенческого фильма, но, когда в воздухе раздаются выстрелы, от страха скукоживается, сползает на пол машины. Она прижимает голову к коленям. А Хамид даже не потянулся за оружием на заднем сиденье, когда дверь с его стороны вдруг внезапно открывается, его грубо вытягивают и бросают на плотный песок.