Таня Валько - Арабская дочь

— Szuf , mar’a ! [68] Szuf, mar’a! — Смотри, женщина! ( арабск. ) — Какой-то вшивый тип всовывает в машину свою голову, обвитую грязной тряпкой, из-под которой поблескивают его бешеные глаза.

Марыся сжимается еще больше, но другой бандит открывает дверь с ее стороны и, словно перышко, выбрасывает девушку из машины.

— Chalas , ja achi, chalas ! [69] Chalas, ja achi, chalas! — Хватит, мои братья, хватит! ( арабск. ) — На красивом гнедом коне к ним подъезжает мужчина в черной развевающейся одежде, с покрытой головой, но открытым лицом.

— Jekwi ! — успокаивает он с десяток своих подручных. — Они нам нужны для более важных дел, а не для того, чтобы сразу их убить! — кричит он хрипло. — Вы, собаки, вы, сыновья осла, слушайте меня!

Он соскакивает с коня, подбегает к группе арабов и обкладывает их матом.

Хамид поднимается с земли, чтобы подойти как можно ближе к Марысе, но, когда хочет стать на ноги, все бросаются к нему с визгом. В очередной раз главарь ставит их на место.

— Вы поедете с нами, господа, — говорит предводитель банды. — Вы нам нужны, и если все пойдет так, как надо, завтра поедете своей дорогой.

— Это нападение, похищение, ты — сын вшивой верблюдицы! — Хамид распрямляет избитую спину и гордо смотрит бандиту в глаза. — Не знаешь, с кем имеешь дело!

— Это ты, молодчик, не знаешь, сколько знаю я. — Высокий, крепко сбитый мужчина подскакивает к стройному красавцу и хватает его за горло. — Связать их, вижу, что по-хорошему не пойдет!

Со связанными руками и ногами их вбрасывают в багажник собственного «Ленд-Крузера». За руль садится вождь похитителей. Начинается поездка в незнаемое, а сумрак все сгущается. Схваченные даже не пробуют поднять голову, вокруг слышны только голоса бедуинов, ни одного мотора других машин.

— Куда эти дебилы подевались? — шепчет Хамид Марысе. — Я им ноги из задницы повырываю!

— На том свете это будет тяжело сделать, — отвечает девушка, чувствуя боль в разбитой коленной чашечке.

— Эти типы чего-то хотят. Если бы они намеревались убить нас, то ни меня, ни тебя уже не было бы в живых, — с присущей ему логичностью рассуждает молодой человек.

— У нас есть надежда. А может, это один из твоих сюрпризов или аттракционов, которые ты для меня приготовил? — злорадно усмехается она.

— Ты опять за свое?

Автомобиль останавливается через добрых полчаса. Пара, вся в синяках, видит свет, прорезающий черноту пустынной ночи. Снаружи автомобиля начинается суматоха. У похищенных душа ушла в пятки, они поняли, что их сейчас ожидает. Самосуд, страшная, мучительная смерть в пытках, насилие, забрасывание камнями, четвертование или все же гуманное отсечение головы перед камерой? Их довольно аккуратно вытягивают из багажника и ставят на мелкий песок. Пленники с удивлением осматриваются вокруг. В сумраке молодые видят контуры высоких гор, дальше — очертания палаток, глиняных домов и старый каменный колодец. Они чувствуют вонь животных в загоне, слышат блеяние овец, коз и звуки, издаваемые верблюдами. Кто-то наклоняется и развязывает им руки и ноги, потом их подталкивают к центру поселения.Там стоит крепкий кирпичный дом, из дверей и окон которого льется в ночую тьму теплый желтый свет.

— Приветствую вас, господин бен Ладен. — Напротив входа, на подушках, покуривая арабский кальян, сидит морщинистый мужчина. — Как дела? Как семья? — задает он классические приветственные арабские вопросы, как если бы говорил не с похищенными им же людьми, а с наилучшими друзьями или семьей, которую долго не видел.

— Спасибо, хорошо, — отвечает Хамид, принимая игру, так как чувствует, что на кону их жизнь. — А как ваше здоровье, ja szejch ? [70] Ja szejch — старче (обращение) ( арабск. ). — вежливо осведомляется он, склоняя перед стариком голову. — Как жизнь, как дела, как торговля, выпас?..

— Szukran dżazilan, ja walad [71] Szukran dżazilan, ja walad — Большое спасибо, парень. ( арабск. ) .

— Прошу садиться. — Хозяин указывает на свободный матрас около него. — Наверное, вы хотите пить, голодны и измучены дорогой. Такова уж наша пустыня: негостеприимна для чужих, но для нас она как мать. Одна-единственная.

Он хлопает в ладоши, и по этому знаку юные девушки вносят в комнату кувшины с водой, соками и финиковым вином, полные миски дымящейся ароматной еды и корзины с горячим бедуинским хлебом.

— Что Аллах послал, — говорит старик, с удовольствием показывая на покрытый ковром пол у их ног, где поставили угощение.