Таня Валько - Арабская дочь

— Дорогая Мириам, — начинает директор школы. — Ты хорошо меня понимаешь? У тебя есть шанс сделать карьеру, выехать учиться за границу и вырваться из этой арабской ямы. Дитя мое! — выкрикивает он в конце. — Тебе дано право учиться по Эразмусу! [59] Эразмус ( англ . Erasmus ) — некоммерческая программа Европейского союза по обмену студентами и преподавателями между университетами стран — членов Евросоюза, а также Исландии, Лихтенштейна, Македонии, Норвегии, Турции. Знаешь ли ты, сколько мы этого добивались, сколько хлопотали?!

— Никто меня не спрашивал, хочу ли я этого. Просто выслали пару заявлений и включили меня в число наилучших учеников. А теперь на меня это свалилось, как на слепую курицу зерно. Тут моя яма, как вы говорите. Может, я не хочу другой жизни и другого мира! — отвечает Марыся, надменно глядя мужчине в глаза.

— Ты сюда не вписываешься, — холодно говорит мужчина. — Но чего только не сделаешь за деньги! В конце концов, тебя трудно чем-либо удивить. Войти в такую семью — это счастье!

Марыся открывает от изумления рот. Не может не удивиться, насколько быстро распространяются сплетни. Все же Сана — это более чем полуторамиллонный город, а не какое-нибудь захолустье.

— Надеюсь только, что ты не забудешь обо всем хорошем, что от нас получила, — подытоживает директор. — Особенно о нелегальном зачислении в школу. — Он выразительно смотрит Марысе в глаза. — Это ведь холдинг бен Ладена строит автостраду недалеко от нас… Может, примет во внимание и заезд в школу?

После тяжелой последней недели подготовки к Джоум Халва [60] Джоум Халва — сладкий день; день депиляции тела невесты при помощи жидкой карамели. , Нагар аль-Гуффа [61] Нагар аль-Гуффа — день корзин, наполненных подарками от молодого. , Нагар ар-Раби [62] Нагар ар-Раби — день весны; встреча всех девочек до 10 лет из семей жениха и невесты. и Лайлат аль-Хенна аль-Кабира [63] Лайлат аль-Хенна аль-Кабира — ночь большой хны; окрашивание хной рук и стоп в ночь перед заключением брака. Марыся падает с ног.

После дня мучений во время депиляции всего тела она — наверное, в утешение — получает в корзинах очередные подарки от Хамида: длинное вечернее платье из Парижа, французские духи и дорогую косметику, сладости, сумки от Прадо и Гуччи, фирменные туфли и платья и большое колье с бриллиантами в комплекте с браслетом, сережками и двумя перстнями. Она смотрит на эти богатства спокойно и перестает поддаваться эмоциям. Когда дом оккупируют маленькие избалованные девочки, запихивающиеся пирожными, Марыся с бабушкой и Ашрафом, Хамид, Фалил и дядя hadżdż с удовольствием уходят к нотариусу, старому знакомому бен Ладена из Тарим. Подписание официального документа о браке занимает пятнадцать минут. В конце молодые ставят подписи и отпечатки пальца, получают копии — и они уже муж и жена. В банке дело несколько усложняется, так как у Марыси чужое гражданство, она не работает и никто из финансистов не знает, что с этим делать.

— Так, может, выплатить эти деньги Ашрафу? — предлагает измученная Марыся, но все присутствующие смотрят на нее как на сумасшедшую. — Отремонтирует себе дом…

— Через два месяца наша фирма за это возьмется, значит, нет нужды, — в бешенстве цедит сквозь зубы Хамид.

— Да делайте что хотите! — Девушке все это надоело, она начинает плакать и впадает в истерику. В одну минуту, словно по мановению волшебной палочки, все формальности удалось уладить, и измученная группа уходит из банка.

— Поскольку мы уже официально являемся супругами, то прощаемся с вами, — стараясь скрыть раздражение, говорит Хамид. Он берет под руку заплаканную Марысю и быстрым шагом направляется к припаркованному у тротуара «мерседесу».

— Но свадьба уже завтра! — Бабушка в расстроенных чувствах заламывает руки.

— Это не отменяет обеда в обществе молодых в «Шератоне», не правда ли? — Хамид тоже измучен этой нервной ситуацией, но не собирается менять планы.

— Мириам, не будем убивать друг друга перед свадьбой. Сделаем это после нее, — шутит мужчина, когда они садятся в автомобиль класса «люкс» с кондиционером. Сделав глубокий вдох, Хамид закрывает глаза и кладет голову на кожаный подголовник.

— Это значит, что уже можно. — Марыся в изнеможении вздыхает, слабо улыбается и высмаркивается в бумажную салфетку. — Нет препятствий, чтобы поехать к тебе. Что ты на это скажешь?

Большие черные глаза Хамида широко открываются, и видно, как жизнь снова возвращается к нему.