Джеффри Арчер - 36 рассказов

Когда он ушел на пенсию в 1977 году — ему исполнилось семьдесят, но он не хотел уходить, — я стал председателем компании и начал проводить в жизнь некоторые идеи, которые обдумывал в течение последних десяти лет и которые отец не одобрял.

Европа была только началом расширения деятельности моей компании — я хотел, чтобы через пять лет компания вышла на фондовый рынок. Но я понимал, что для этого мне потребуется превышение кредита по крайней мере в миллион фунтов. Это означало, что надо открыть счет в банке, руководство которого принимает вклады не только от тех, кто проживает в Йоркшире.

Именно в это время я узнал о существовании тех самых курсов международного бизнеса и записался на семинар в Бристоле.

Семинар открылся в пятницу. Перед слушателями выступил с речью глава европейского директората курсов. После этого слушатели разбились на восемь небольших групп, каждой из которых руководил эксперт в области законодательства стран Европейского сообщества. Я входил в секцию, которой руководил Джереми Александер. Мне он понравился, едва начал говорить, и могу сказать без преувеличения, что он вызвал у меня чувство благоговейного страха. Он был в высшей степени самоуверенным человеком и — как я впоследствии узнал — мог без видимых усилий представлять убедительные аргументы по любому вопросу, начиная с превосходства Кодекса Наполеона над британским законодательством и кончая бездарностью англичан при отбивании мяча в крикете.

В течение часа он прочел нам лекцию об основных отличиях судебной практики и судебного процесса между странами-членами Сообщества и затем ответил на все наши вопросы, связанные с законами о коммерции и компаниях. Он даже нашел время объяснить нам значение «уругвайского цикла». Я и все члены нашей секции, не уставая, записывали в блокноты его слова.

В час дня был устроен перерыв для ланча, и я сел за столик рядом с Джереми. Мне пришла в голову мысль, что он мог бы быть идеальным советчиком в моих европейских деловых начинаниях.

Разрезая пирог с запеченным красным перцем, я слушал, что он говорит о своей карьере. При этом я думал, что, будучи ровесниками, мы родились, выросли и стали взрослыми в совершенно различной среде и при совершенно разных обстоятельствах. Отец Джереми, по профессии банкир, бежал из Восточной Европы за несколько дней до начала Второй мировой войны. Поселившись в Англии, он англизировал свою фамилию, послал сына в Вестминстерскую частную школу и затем в Кингс Колледж в Лондоне изучать юриспруденцию. Джереми окончил колледж с отличием.

Мой отец родился в одной из йоркширских долин и был всем обязан только самому себе. Он настоял на том, чтобы я ушел из школы, получив только среднее образование. «В течение месяца я научу тебя, каков реальный мир, лучше, чем университетские типы в течение целой жизни», — часто повторял он. Я принял эту философию без каких-либо сомнений и бросил школу сразу после шестнадцатого дня рождения. На следующий день я поступил на работу в компанию «Купер» в качестве ученика и первые три года работал в гараже под пристальным наблюдением Бастера Джексона, менеджера по ремонту оборудования. Он научил меня разбирать машины, принадлежащие компании, и, что гораздо важнее, собирать их после этого.

Поработав в мастерской, я пробыл два года в бухгалтерском отделе, научившись оценивать издержки и собирать неуплаченные долги. Через несколько недель после моего двадцать первого дня рождения я выдержал экзамен и получил права на вождение тяжелого грузовика, на котором исколесил всю Северную Англию, доставляя нашим клиентам любые грузы, начиная с домашней птицы и заканчивая ананасами. Джереми в это же самое время готовился к защите диссертации о наполеоновском законодательстве на степень магистра в Сорбонне.

Когда Бастер Джексон ушел на пенсию, я перешел в гараж в Лидсе и стал работать менеджером по ремонту оборудования. Джереми в это время был в Гамбурге и работал над тезисами докторской диссертации по вопросам барьеров в международной торговле. Когда его академическая карьера закончилась, он поступил на работу в качестве партнера большой юридической фирмы, которая занималась правовыми вопросами, связанными с коммерцией, и находилась в Сити. К тому времени я уже восемь лет зарабатывал на жизнь.

Хотя Джереми произвел на меня на семинаре большое впечатление, я чувствовал, что под маской милого и приятного человека скрывается бессердечный честолюбец и интеллектуальный сноб, которого мой отец быстро бы раскусил и которому бы не доверял. Думаю, Джереми согласился читать лекции лишь в надежде на то, что слушатели в будущем, быть может, намажут маслом его кусок хлеба. Теперь я понимаю, что уже при первой нашей встрече он надеялся, что в моем случае он добавит еще и мед.