Джеффри Арчер - 36 рассказов

— Разумеется, я так не думаю. Мне очень лестно ваше отношение, и это тем более вынуждает меня обратить ваше внимание на неприятный факт…

— Прежде чем мы перейдем к другим вопросам, я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы не возражаете?

— Конечно нет, господин министр.

— Считаете ли вы сумму в тридцать девять миллионов сто двадцать одну тысячу сто десять долларов приемлемой при любых обстоятельствах?

— Да, господин министр.

— Позволяет ли эта сумма закрыть смету без убытков и в то же время принести определенную прибыль вашей компании?

— Да, господин министр, но…

— Превосходно. Тогда мне кажется, что вам остается лишь решить, хотите ли вы подписать контракт сегодня в полдень.

Министр сделал особенное ударение на слове «полдень».

Сэр Хеймиш, который никогда не мог понять выражение «кивнуть — то же самое, что и подмигнуть», бросился в глупейшую атаку.

— Тем не менее в контракте имеется один аспект, который, как я понимаю, мне необходимо обсудить с вами с глазу на глаз.

— Вы убеждены в том, что это разумно, сэр Хеймиш?

Сэр Хеймиш заколебался, но всего лишь на миг. Если бы Дэвид Хит слышал весь этот разговор, он встал бы, пожал руку министру, снял колпачок со своей ручки и подписал договор. Но его работодатель не сделал этого.

— Да, господин министр. Я чувствую, что я должен, — сказал сэр Хеймиш твердо.

— Будьте добры, оставьте нас, мисс Виейтес, — сказал министр.

Помощница закрыла блокнот, в котором вела стенографическую запись беседы, встала и вышла из комнаты. Сэр Хеймиш ждал, когда она выйдет.

— Вчера у меня в гостях был некий мистер Виктор Перес, который проживает здесь, в Мехико, и утверждает…

— Прекрасный человек, — сказал министр очень тихо. Но сэр Хеймиш продолжал начатую атаку.

— Да, я смею в это верить, господин министр. Он просил разрешить ему представлять компанию «Грэм Констракшн» в качестве вашего агента, и я был удивлен…

— Обычная практика в Мехико, в рамках, обусловленных законом, — сказал министр и, повернув кресло, стал смотреть в окно.

— Да, я допускаю что такова практика, — сказал сэр Хеймиш, глядя министру в спину, — но если я должен расстаться с десятью процентами отпущенных правительством денег, я должен убедиться, что такое решение принято с вашего согласия.

Сэр Хеймиш замолчал. Ему казалось, что он очень хорошо выразил свою мысль.

— Ммм, — произнес министр, по-видимому, собираясь с мыслями. — Виктор Перес — хороший человек и всегда предан защите мексиканских интересов. Возможно, он оставляет иногда неприятное впечатление, поскольку не принадлежит, как вы сказали бы, к «высшему обществу», сэр Хеймиш, но у нас в Мехико нет классовых барьеров.

Министр повернулся в кресле и посмотрел в глаза сэру Хеймишу. Шотландский предприниматель сильно покраснел.

— Конечно, господин министр. Но, простите за резкость, к делу это не относится. Мистер Перес просил меня выплатить ему почти четыре миллиона долларов, что составляет более половины суммы ожидаемой прибыли по завершении строительства, причем без учета непредвиденных обстоятельств и разных случайностей, которые могут произойти в процессе строительства.

— Но вы сами назначили стоимость подряда, сэр Хеймиш. Признаюсь, вы меня позабавили, поставив после цифры «тридцать девять» дату вашего рождения.

От удивления сэр Хеймиш открыл рот.

— Мне казалось, — продолжал министр, — учитывая вашу занятость в течение прошедших трех лет и теперешнюю ситуацию в Великобритании, вам не следовало бы быть таким щепетильным.

Министр бесстрастно наблюдал за удивленным и испуганным выражением лица сэра Хеймиша. Шотландец молчал.

— Позвольте мне рассказать маленькую историю про Виктора Переса, — продолжил министр. — Когда война приняла самый ужасный характер (министр был уже в том возрасте, что мог так называть Мексиканскую революцию; точно так же, как американцы говорят «Вьетнам» или британцы — «Германия», когда слышат слово «война»), отец Виктора был одним из молодых солдат, служивших в моем подразделении. Он погиб в битве при Селайе всего за несколько дней до нашей победы. После него остался сын, родившийся в День независимости и не знавший своего отца. Я имел честь, сэр Хеймиш, быть крестным отцом ребенка. При крещении мы дали ему имя Виктор.

— Я могу понять, что вы несете ответственность перед вашим боевым товарищем, но все-таки четыре миллиона…

— Вы в самом деле понимаете? Тогда позвольте мне продолжать. Незадолго до смерти отца Виктора я навестил его в полевом госпитале. Он просил меня, чтобы я позаботился о его жене. Она умерла после родов. Я считал, что ответственен за судьбу их единственного ребенка.