Джеффри Арчер - 36 рассказов

— Я понимаю вашу позицию, господин министр, но как быть с десятью процентами от суммы самого большого контракта вашего министерства?

— В один из дней войны, — продолжал говорить министр, словно не слыша сэра Хеймиша, — отец Виктора, находившийся на передовой в районе Сакатекас, увидел на минном поле молоденького лейтенанта, уткнувшегося лицом в землю, с ногой, искалеченной взрывом. Не думая об угрожающей ему опасности, он пополз через минное поле к лейтенанту и потом тащил его тело назад более трех часов. Он перенес тело лейтенанта в грузовик и доставил его в ближайший полевой госпиталь. Благодаря его усилиям у лейтенанта не отняли ногу, не говоря уже о том, что благодаря ему лейтенант остался жив. Как видите, есть хорошая причина доверить сыну Переса представлять правительственные интересы время от времени.

— Я согласен с вами, господин министр. Я только не могу понять, почему вы позволяете ему получать такой большой процент.

Министр, нахмурив брови, сказал:

— Боюсь, сэр Хеймиш, что если вы не понимаете этого, то вы никогда не поймете, согласно каким принципам мы, мексиканцы, живем.

Министр встал из-за стола и, прихрамывая, проводил сэра Хеймиша до двери.

Иногда не знаешь, с чего начать. Но сначала позвольте мне объяснить, почему я сейчас в тюрьме.

Суд продолжался восемнадцать дней, и с того момента, как судья занял свое место, зал был заполнен до отказа. Присяжные уголовного суда в Лидсе почти два дня сидели в одной комнате, и прошел слух, что их мнения разделились. На скамье адвокатов поговаривали о том, что присяжные запутались в спорах и о пересмотре дела. Когда прошло больше восьми часов, судья Картрайт вызвал старшину присяжных и сказал ему, что не требуется, чтобы вердикт присяжных был единогласным: достаточно, чтобы его поддерживало большинство присяжных.

Сразу после этого послышался шум, и присяжные гуськом прошли на свои места. Представители прессы и публика поспешили заполнить зал. Все взгляды были устремлены на старшину присяжных. Это был толстый маленький весельчак в двубортном костюме и полосатой рубашке с цветастым галстуком-бабочкой. Он изо всех старался казаться серьезным. При нормальных обстоятельствах я с удовольствием выпил бы с ним кружку пива. К сожалению, я находился в обстоятельствах, далеких от нормальных.

Я поднялся по ступеням. Сев на скамью подсудимых, я обвел глазами зал и опять заметил на галерее блондинку, которая каждый день появлялась в зале суда. Интересно было бы знать: она посещает все сенсационные процессы об убийствах или ее чем-то привлек именно этот? Я ее совершенно не интересовал, ее взгляд, как и взгляды всех присутствующих, был устремлен на старшину присяжных.

Секретарь суда в черной мантии и парике зачитал с листа текст присяги, который, наверное, знал наизусть.

— Прошу старшину присяжных встать.

Толстый маленький весельчак медленно поднялся со своего места.

— Будьте добры ответить «да» или «нет» на мой вопрос. Вынесли ли присяжные вердикт, который они одобрили большинством из десяти голосов?

— Да, мы вынесли.

— Господа присяжные, находите ли вы обвиняемого виновным или невиновным?

В зале суда стало тихо, как на кладбище.

Я пристально смотрел на старшину присяжных, на его цветастый галстук-бабочку. Наконец он прочистил горло и сказал…

Я познакомился с Джереми Александром в 1978 году на курсах международного бизнеса в Бристоле. 56 британских компаний, стремящихся распространить свой бизнес на Европу, послали своих представителей на семинар, чтобы познакомиться с законодательством Европейского сообщества. Компания «Купер», которую я представлял на семинаре и председателем которой был, к тому времени имела 127 перевозочных средств и была одной из самых больших частных компаний, занятых перевозкой грузов.

Фирму основал мой отец в 1931 году, и сначала у нее было всего три перевозочных средства, из которых два были гужевые, а перерасход кредита в местном банке составлял всего десять фунтов. В 1967 году фирма стала называться «Купер и сын», у нее уже было 17 грузовиков и она доставляла товары по всей Северной Англии. Но старик отец по-прежнему твердо стоял на том, чтобы превышение кредита было не больше десяти фунтов.

Во время спада я предложил расширить поле деятельности, может, даже выйти на континент. Но отец не хотел слышать об этом. «Нет смысла рисковать», — заявил он. Он с подозрением относился к каждому, кто родился южнее реки Хамбер, не говоря уже о тех, кто жил на другой стороне Ла-Манша. «Если Бог отделил нас от них полосой воды, значит, у него на то были веские основания», — сказал он свое последнее слово по этому вопросу.