Григорий Терещенко - Медсанбат

Привезли молодого бойца. А в бедре — мина. Она, правда, небольшая. И боец пока живой. В общем, человек оказался заминированным. Но вел он себя как ни в чем не бывало, спокойно. Под выгоревшими бровями поблескивали светлые насмешливые глаза, полные какой-то внутренней энергии, какие всегда выдают людей сильных и уверенных.

— Да, под страшный минометный огонь мы попали в овраге, но никто не повернул назад, никто не струсил, говорил заминированный боец.

Горяинов приказывает перенести бойца на операционный стол.

— Доктор, прошу вас, в случае чего, похоронку родным не шлите, — попросил боец. — Пусть ждут. Без вести пропавший — и все. Им легче будет.

— В случае чего, браток, мы под одной звездочкой лежать будем. Понял? Другие похоронку пошлют.

— Это верно, — произнес боец и умолк.

Закусив губу, он неподвижно лежал на операционном столе и с затаенным страхом ожидал той минуты, когда мина будет извлечена.

Старшая операционная сестра Людмила Лебедь подготовила скальпель, шину, зажимы для сосудов, иглы, шелковые нитки.

В операционную вошла Снегирева.

— Может, помочь? — стараясь скрыть волнение, спросила и села.

— Ну зачем же рисковать? — возражает Горяинов. — Я всех прогнал, только за дверью попросил подежурить Шевченко и вот остаюсь со старшей операционной строй. Так, Людмила?

Лебедь молча кивает головой. Разве может она отказаться, когда ей доверяют, хотя и страшно? Очень страшно

Людмила осторожно накрывает лицо бойца маской с эфиром. И он тут же засыпает.

— Спирт, — говорит Горяинов, — Скальпель!

И вот уже хирург медленно, почти незаметно скальпель к мине. За скальпелем бежит тоненький ручеек крови. Секундная пауза. Николай Александрович щупает основание мины. На лбу выступают капельки пота. Скальпель идет глубже. Еще глубже. Еще чуть-чуть. Снова пауза. И Горяинов осторожно, словно занозу, вытаскивает мину.

— Пригласите Шевченко, — просит Людмилу Николай Александрович.

Шевченко осторожно разряжает милу и несёт за дворы.

Пришли машины с ранеными и простаивают.

— А вы спрашиваете за оборачиваемость машин, — жалуются водители командиру эвакотранспортного взвода. — Полчаса волынят.

Шевченко сам пошел в приемно-сортировочный взвод. Там по-прежнему распоряжалась Анка Широкая. У нее неимоверная нагрузка. Надо было рассортировать за сутки сотни раненых. Часто не успеешь разобраться с прибывшими, не приготовишься к очередному приему, как привозят новых раненых. И их надо определить. Нужно в огромном помещении красного уголка колхозной бригады установить печи-бочки, приготовить нары, где-то добыть соломы, чтобы хоть тяжелораненых не ложить на холодный пол. Нельзя надеяться на всеуспевающего Комаревича, у него сейчас во сто крат прибавилось забот.

Нештатных санитаров из числа выздоравливающих мало. Их ждал фронт, и в медсанбате без них не обойтись. Они разгружают раненых, кормят их, подносят «утки» и топят печи.

Автомашины и гужтранспорт возили тех, кто не мог идти, а другие, получив перевязку на поле боя или в санитарной части полка, добирались до медсанбата сами. Бойцов, получивших ранение в руку, недолюбливали, к ним присматривались. Даже кличка к ним прилипла — «голосовальщики». Встречались и самострелы.

— Сестра, пить! — просит тяжелораненый боец, которого только что сгрузили с автомашины.

— Сестра, подойдите ко мне! — звал сержант с забинтованной головой.

И сестра бегает от одного к другому.

Легкораненые пристроились у крыльца и ведут совсем мирные разговоры:

— Мы с женой жили хорошо. Не ссорились...

— С женой даже поссоришься — и то приятно.

— Без жени — що борщ без соли.

— А ты кого-нибудь любил?

— Любил! Любил! У меня двое детей!

— Спасибо, сестрица, — благодарит сержант, у которого сестра поправила повязку на голове. — У тебя ловко получается. До войны в больнице работала?

— Да нет....

Еще одна полуторка подходит.

— О боже! — вскрикивает Анка. — Еще тех не определили, а уже новые. Что-то сегодня снова посыпало.

«Посыпало! — подумал Шевченко. — Как же автомобилистам теперь справиться?»

Многих раненых надо срочно нести в перевязочную. Санитаров мало. Легкораненых и выздоравливающих нет. До штаба дивизии дошли слухи, что медсанбат задерживает около взвода выздоравливающих, используя их санитарами. Налетел помощник начальника штаба дивизия и всех их направил в свои части. Штатные санитары смертельно устали. Анка зовет Бочкову, и, взяв носилки, они носят раненых.