Георгий Черчесов - Испытание

Но Майрам не хотел их подводить! Он старался. И если у него не получалось, то он сам больше всех переживал. О, это чувство бессилия, оно охватывает тебя, когда ты должен совершить самые обыкновенные вещи, миллионы раз тобой проделанные, и ты пытаешься их повторить наилучшим образом и вкладываешь все свое прилежание. Почему обыкновенное движение, жест вдруг становятся тебе непосильными и с каждой попыткой твоя неуверенность и растерянность растут? И вот ты кажешься себе настолько неуклюжим, нескладным, неповоротливым, угловатым, что начинаешь ненавидеть себя.

Кто не сможет пройтись по тропинке? Что сложного в этом? Ничего. Каждый пройдется — и каждый по-своему. А в кино это самое главное: по-своему! Это значит запоминающе, прекрасно! У каждого человека получится. Но только не в окружении этой толпы операторов, ассистентов, помощников, рабочих, гримеров, художников, которые все притащились в горы со своей тяжелой и неуклюжей аппаратурой, ящиками, софитами, красками и кистями, танвагеном лишь ради того, чтобы ты сделал эти десять богом проклятых шагов, и не скрывая жажду поскорее отправиться восвояси, и это зависит только от одного человека — тебя. И ты хочешь освободить их поскорее от жаркого горного солнца и слепящих софитов, и опять под сухой треск направленных на тебя камер идешь по тропинке, но ноги предательски неловки, спина немеет, голова неуклюже дергается на шее, — и вообще ты убеждаешься, что даже ходить-то не умеешь! И не только режиссер — вся съемочная группа видит это. И тебе в затылок выстреливает гневное, взбешенное и одновременно бессильное: «Стоп!» И хотя эта команда не тебе, а оператору, ты останавливаешься и стыдливо оттягиваешь момент, когда все-таки тебе придется повернуться в их сторону.

— Мы этот эпизод позже отснимем, — решил, наконец, Савелий Сергеевич и успокаивающе произнес: — Случается… И не только с новичками: не идет — и все! Но наступит час — и получится. У тебя есть три дня, Майрам. Пока будем готовить хадзар и двор аула, отдохни. Ставлю перед тобой задачу — стать самим собой. Таким, каким я увидел тебя на перроне вокзала, таким, каким ты был в боксе гаража. Не думай о Мурате, о фильме, о нас. Тебе надо отвлечься. Я переборщил, когда заставлял тебя поскорее перевоплотиться в своего героя. Ты не тот материал, что легко, безболезненно переносит нажим извне, — он говорил скорее самому себе, а не Майраму. — Возвратимся на исходные позиции. Я думаю — тебе не надо сиднем сидеть дома. Гуляй, броди по улицам, встречайся с друзьями… А лучше всего, если ты займешься привычным делом, — он обрадовался этой мысли. — Да, тебе надо работать. За баранкой ты забудешься, отвлечешься от киношных забот. Ты должен каждый день отрабатывать свою норму. Сколько ты обязан за день положить в кассу денег? А, неважно, сколько?! Тебе следует эти три дня вести обыкновенную жизнь обыкновенного таксиста. Понял? Садись за руль такси — и забудь о Мурате. Напрочь забудь!..

…Поставив машину в бокс, Майрам, чтоб избежать расспросов о том, как продвигаются киносъемки, не стал заходить в контору и быстро покинул парк. Прежней бодрости в его походке не было — он медленно плелся по улице, ведущей к дому, и радовался, что она пустынна — полуденный зной загнал под крышу и пенсионеров, обычно сидевших в тени домов и деревьев. Дойдя до улицы Кирова, Майрам неожиданно свернул на нее и через пять минут оказался у пятиэтажного здания, в котором проживал друг. Он знал — Илья в эту пору наверняка мотается с пассажирами по городу, отрабатывая дневную выручку. Но сегодня Гагаеву нужен был не Илья, а его отец. Майраму необходимо было видеть Бабека Заурбековича, услышать его негромкий, успокаивающий голос. Гагаев нутром чувствовал — отец Ильи и только он может унять смятение, которое охватило Майрама из-за неудач последних дней. И зачем он позволил втянуть себя в кино? В голове билась одна мысль: неужели он так бездарен?..

Как ни бодрился Майрам, но выдал себя. Бабек Заурбекович по его лицу догадался, что друг сына расстроен, и напрямик спросил:

— Что случилось, Майрам?

Гагаев посмотрел ему в глаза и едва слышно выдавил из себя признание:

— На съемках стал теряться… Понимаю, что надо сосредоточиться, — а не могу… Не получается!..

— Оттого, что не уверен в себе? — осторожно спросил Бабек Заурбекович.

— Не знаю, как и что надо делать… Понимаете? — и неожиданно выпалил: — Мне бы вашу силу воли!..

Бабек Заурбекович пристально посмотрел на него, сказал задумчиво: