Георгий Черчесов - Испытание

Зарема и отправилась на Невский проспект.

Что там подумал дворник, глядя на нахальную нацменку, осмелившуюся днем, на виду у людей залезть в клумбу? Его оторопь взяла. На весь Петроград едва сумели сохранить в это хлопотное голодное время чуть ли не единственную в городе клумбу, весь народ ею любовался, — и вот эта несознательная гражданка безбожно грабит ее! Дворник засвистел, поднял трамтарарам. Прохожих собралось на всю площадь… Появился милиционер. Горожане окружили Зарему, ругали, а она глазами всех обжигала и кулачок с зажатым трофеем прятала за спину, не отдам, мол, и все! Убивать будете — все равно не отдам! Ее стыдили, ей угрожали, а она молчала, глазами сверкала…

И в это время, очень даже кстати, по проспекту проезжал Гринин. Увидел толпу, вышел из машины, врезался в середину, добрался до места, где дворник и милиционер держали женщину за локоть. Всмотрелся Гринин: знакомая! Ну и ну! Вот чем занялась! И тут кто-то из народа обратил внимание на то, что в кулачке у нее зажаты не цветы, а травка! Зачем она ей? Но все равно — цветы или трава, налицо нарушение. Гринин вмешался. Милиционер узнал его, проводил до машины, отдал честь отъезжающему секретарю горкома партии. Гринин назвал адрес шоферу. Всю дорогу Зарема молчала: и потому, что не знала, куда ее везут, и оттого, что не признала Гринина. Только когда машина остановилась и Зарема, выйдя, заметила, что находится возле своего дома, а автомобиль тронулся с места, оставив ее одну — свободной, неарестованной, лишь тут Зарема посмотрела на этого странного начальника, но увидела только его широкую спину…

А вечером прибывшая со службы Мария гневно обрушилась на нее и давай упрекать горянку, и давай ее совестить. Она работает в приемной секретаря горкома партии и дала Зареме уголок в своей квартире не ради того, чтобы та ее чернила своими поступками. А Зарема показала ей травку и попросила: пойдем к Дарье. Насильно потащила ее к соседке. Ванну сделала. И хотя Ефрем и Дарья смотрели на нацменку, как на безумную, Мария рассудила по-своему: «Все равно уж… Погибает малышка… Пусть Заремка познахарит, авось поможет…» Доверили дитя, и горянка сотворила чудо! Лекарства не помогли, а травка вылечила! Вот как бывает! И попросила тогда Зарема Марию: «Скажи ему, зачем травка нужна была…» — и так жалобно просила, будто от этого жизнь ее зависела. Поняла Мария, что не найти Зареме покоя, пока сам Гринин не скажет ей, что простил ее. И уговорила секретаря горкома заглянуть к ним на минутку…

И вторично горянка сотворила чудо: приколдовала Гринина. Каждое утро спрашивал у Марии, как там чернобровая, и все удивлялся, как ей удалось спасти девчушку. Зачастил к Марии, да не просто, а с подарочками Тамурику. А позже и на рабфаке его видели, а затем и в институте. Заприметила Мария, что Зарему эти наезды да расспросы расстраивают, и будто случайно так, мимоходом сказала: «Ишь, как заботится о тебе, — и, пристально посмотрев на вспыхнувшую горянку, сердито пояснила: — И на тебя рассчитывает как на кадр, что возглавит ответственный участок борьбы за здоровье горцев… Такой уж он, наш секретарь. Не думай что другое». «Об учебе думаю…» — только и ответила тогда Зарема и отвернулась от Марии, потому что горько ей стало от ее резких слов…

Тамурик быстрее ее осваивал будничный язык. Он без умолку болтал с работницами, так безжалостно коверкая слова, что вокруг хохотали до коликов в животе, но его это не смущало, и там, где Зареме приходилось по несколько раз твердить под нос впервые услышанное слово, сын воспроизводил его без особых усилий. И спустя годы у Заремы случались курьезы…

Однажды в отсутствии Марии в комнату заглянула Дарья.

— Землячка, — так обращалась она к Зареме, ибо кубанские степи находятся в каких-то четырехстах километрах от гор Осетии, глядя из далекого Ленинграда, все равно, что рядом. — Дай мне трошки соли.

Зарема мысленно перебрала каждую вещь, что находилась в комнате, честнейшим образом отсыпала Дарье половину имеющейся у них с Марией соли, по тем временам она была дефицитом, протянула ей со словами:

— Вот соль, а трошки — нету… — вызвав невообразимый хо хот у казачки, и без того большой любительницы повеселиться. Зарема и сама отчаянно смеялась, узнав, что «трошки» обозначает «немного».

Зарема, бывало, ломала голову, отыскивая тайный смысл во фразах, обозначавших простейшие понятия.

Дотошная горянка пыталась до тонкости освоить каждую тему, но в науке — тем более в медицинской, — чем глубже вникаешь в проблему, тем больше возникает вопросов. Профессор Токмаков, сам величайший работяга, читавший студентам курс лекций по строению и проблемам человеческого мозга, был поражен, когда во время практических занятий горянка подкинула ему ряд каверзных вопросов, которые не могли возникнуть без углубленного изучения проблемы, понимания ее сути. Зарема четко строила фразу, и хотя у нее проскальзывал сильный кавказский акцент, он не мешал профессору вести серьезную научную беседу. Желая уточнить, до каких глубинных уровней Дзугова дошла в своих попытках освоить тему, Иван Иванович завел с ней разговор о функциональном распределении различных участков коры головного мозга и «с удивлением отметил, что студентка знакома с последними исследованиями ученых, опубликованными в специальных журналах. Причем, Зарема не просто рассказывала, кто что утверждает, но в ее рассуждениях было и ее отношение к тем или иным выводам; пусть это еще было мнение с налетом наивности не посвященного в детали науки человека, но такой подход к освоению предмета изучения заставил профессора с уважением отнестись к самостоятельной работе студентки. На следующем занятии Иван Иванович вручил Дзуговой ряд подобранных им специально для нее журналов и книг с заботливо заложенными вставками. — „В них вы найдете подробные ответы на свои вопросы, коллега Дзугова“, — и поразил всю аудиторию этим обращением: коллега… Когда стали распределять темы дипломных работ, Иван Иванович настоял, чтобы Дзуговой поручили исследование проблемы головного мозга. Были возражения: „Для студентов чересчур сложно“, но Токмаков уверенно заявил: „Для студентов да, но для Дзуговой — это несильная задача…“ Так шли дни за днями…