Елена Ткач - Проша

— Так, какие дела? Вперед! — гаркнул возбужденный Мамука.

От звука его голоса зашелестела листва на ветвях сирени, что-то зашуршало в траве, птица спорхнула с ветки… И какая-то тень, притаившаяся за кустом, что была темнее ночного мрака, стронулась с места и растворилась во мгле. Только ярко серебрилась полная луна, вышедшая из-за туч, словно любопытство её одолело: что это затевают там, на земле, эти забавные человеческие детеныши? Чем-то их встретит подступавшее утро? Она забавлялась — луна, что за дело ей до земных забот?…

— Мамука, там, за домом, куча валежника: слеги всякие, доски, жерди… Только они нам не подойдут — ими этот люк не своротишь. Нам бы ломик!

— Ломик я видел. Тут где-то валялся! — встрял Лапекак. — Сейчас поищу.

Он растворился в ночи, и скоро они услыхали победный писк: «Нашел!»

Сеня с Мамукой поспешили на зов, и в самом деле возле заросшей сорняками грядки с клубникой обнаружили проржавевший ломик, который, как видно, так долго здесь пролежал, что врос в землю.

Мамука без особых усилий выворотил лом из земли и, отдуваясь, потащил его за калитку к люку, возле которого Сеня пританцовывала от нетерпения. Оказалось, что её новый друг был довольно силен — с двух попыток ему удалось подцепить край тяжеленного люка и своротить его на сторону. Вдвоем с Сеней они сдвинули его подальше от края — так, чтобы круглое отверстие оставалось свободным. Перед ними зиял провал. Оба, стоя на краю, переминались с ноги на ногу, заглядывая внутрь. Оттуда доносился приглушенный шум воды и тяжелые душные испарения…

— Я полезу первая, — заявила Сеня, — я там уже раз побывала. У тебя нет фонарика? — без всякой надежды спросила она у Мамуки.

— Знал бы — захватил, — пробормотал он, вглядываясь в кромешную тьму под ногами. — Слушай, у бандитов же есть фонарик! Они его ещё чем-то прикрыли, чтоб света снаружи не заметили. Давай я сгоняю, а? Они же спят как убитые, а я по быстрому: раз, два — и в дамки!

— А если проснутся? Тогда все пропало…

— Я сгоняю, — пропищал Лапекак. — Они меня даже и не заметят. А фонарик того — тю-тю…

— Ты же — тень, — с недоумением изрек Мамука. — Как же ты фонарик возьмешь — он же, ну, как это… потный, материальный… У него — вес!

— А ты думаешь, у меня нету веса, что ли? Еще какой! Только чего бестолковым объяснять — все равно не поймете. Хоть я и неприкаянный дух, но все ж таки в вашем мире кое-какой навык имею… Стойте тут — я мигом.

— Ну и дела-а-а! — только и смог вымолвить Мамука и сел, где стоял — у самого края подземного хода, свесив ноги вниз.

Не прошло и минуты, как Лапекак вновь замаячил у них над головами, торжествующе потрясая фонариком, который плотно, как щупальцами, обвивал своими отростками.

— Теперь скорее вниз! — скомандовала Сеня. — Там в стенке колодца железные скобы вроде ступенек. Нащупывай их ногой — и за мной!

Когда луна, вдоволь налюбовавшаяся этим зрелищем, скрылась за облаком, в поселке по-прежнему не было ни души… Только какой-то сутуловатый очкарик мчался на велосипеде по направлению к станции — мчался не разбирая дороги, подскакивая на рытвинах и ухабах, съезжая в канавы и с разгону влетая на горки… Он гнал так, точно за ним гналась свора собак. Он торопился на станцию — туда, где люди, туда, где милиция, где можно позвать на помощь! Самые близкие люди на свете попали в беду! Это был Костик. Сене вовсе не показалось, когда она заметила голову брата, мелькнувшую над забором. Он все видел, все понял и спешил им на помощь!

Между тем, благополучно завершив спуск в колодец, Сеня с Мамукой двигались по дну туннеля по колено в воде, освещая себе путь пляшущим светом фонарика. Сеня совсем не помнила, как оказалась в жилище Проши, она тогда была как бесчувственная, и до места её благополучно доставил домовой. Теперь их вел Лапекак, порхая впереди бесформенной неуклюжей бабочкой. Идти им пришлось недолго: за очередным поворотом — четвертым или шестым, Сеня сбилась со счета! — показалось небольшое углубление наподобие ниши в стенке туннеля. Оно было занавешено знакомой драпировкой, похожей на гобелен.

Она решительно оттеснила Лапекака, откинула ткань и шагнула внутрь. Оба её спутника — мальчик и неприкаянный дух, последовали за ней.

В Прошином прибежище было знобко, сыро и полутемно. Только слабо мерцал холодный зеленоватый свет. Вся мебель оставалась на своих местах, только хозяина нигде не было.

— Проша! — тихонько окликнула Сеня. — Прошенька, где ты?