Станислав Рем - Двадцатое июля

— Кстати, по поводу пользы обществу. — Мюллер раскрыл папку на нужной странице. — Расскажите, при каких обстоятельствах вы застрелили капитана Шталя?

Курков протестующе вскинул руку:

— Я защищался, а не убивал его.

— Я сформулировал вопрос некорректно? Лично мне разницы не видится.

— Потому что вы находитесь по ту сторону стола. Вы сказали, что я застрелил, но это можно расценить как преднамеренное убийство. И потому я с вашими словами не согласен.

Лицо шефа гестапо не выражало никаких эмоций. Казалось, будто он знает все слова арестованного наперед.

— Вы довольно неплохо разбираетесь в нюансах речи.

— А как же иначе? Бывает, судья сделает ошибку в таком нюансе, и срок увеличивается на несколько лет.

— Хорошо. Расскажите свою версию произошедших событий. И без нюансов.

Пока Курков детально излагал события последних двух суток, Мюллер с любопытством его разглядывал. Как, черт побери, этот парень смог за короткое время соединить несоединимое? Бургдорфа искали несколько десятков человек. Целенаправленно. С использованием всего арсенала гестапо. А сидящий напротив варвар с ним просто случайно столкнулся. Так сказать, нежданная встреча. Гизевиус не пришел на встречу со Штольцем, зато, кажется, ему нашлась достойная замена.

— Стоп, — остановил Мюллер рассказ Куркова. — Теперь подробнее о сражении возле метро.

Сергей начал издалека, и Мюллер, склонившись к столу, вновь углубился в размышления. Да, похоже, встреча с двойником действительно случайность. Превратность судьбы. Или насмешка. Как ни назови, а парнишка все равно обскакал его подчиненна. А выигрывает не тот, на кого ставят, а тот, кому фарт сопутствует.

Телефонный звонок разом оборвал и рассказ одного, и раздумья другого.

— Слушаю. — Группенфюрер умел молниеносно переключаться на новую информацию.

— Господин генерал… — «Мельник» плотнее прижал трубку к уху: и без того высокий голос Кнохена от возбуждения буквально звенел и его мог услышать русский. Плюс ко всему эта дурная привычка называть всех по званию.

— Что?

— Мейзингер погиб.

Мюллеру понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное.

— Каким образом?

— Убили. Водопроводной трубой.

— Подозреваемый?

— Сбежал.

«За решетку! — хотелось заорать на весь кабинет. — Всех за решетку!» Однако ответ прозвучал спокойно:

— Оставайтесь на месте. — Мюллер опустил трубку на рычаг. — Вот что, господин Шилов. До моего возвращения вы останетесь в нашем уютном заведении. А чтобы вам не было скучно, изложите свой рассказ в письменном виде. Со всеми подробностями. И попрошу ни одной не забыть. Это в ваших интересах.

Пока машина пробиралась сквозь заторы и пробки, образованные вследствие недавнего авианалета, пальцы шефа гестапо выбивали по кожаной спинке кресла тирольский танец.

«Ай да БургдорфІ — Мюллер нервно покусывал нижнюю губу. — Недооценили мы его. Хотя почему «мы»? Я недооценил! Я один. Шилов наверняка о корректоре не упомянет. И правильно сделает. Не дай бог, кто-нибудь захочет взглянуть на показания русского. Не нужно, чтобы кто-то еще знал, как пересеклись их дорожки. Но каков же подлец корректор…»

Машина притормозила рядом с подбитым танком. Мюллер поздоровался со всеми сразу и, слушая доклад Тимана, прошел в сопровождении сотрудников к трупу Мейзингера.

Тиман и Кнохен, если верить их устному отчету, уже тщательно осмотрели труп коллеги и пришли к интересным выводам.

— Судя по всему, их было двое, господин группенфюрер. Смотрите, — Кнохен откинул серое одеяло, позаимствованное из подземного логова Бургдорфа, и глазам Мюллера предстал обнаженный труп Мейзингера. Глубокая рана в области паха и, естественно, вздутие.

— Не говори загадками. — Мюллер не отрываясь смотрел на труп,

— Сначала ему дали пинком по яйцам, а после связали.

— Слова подбирай. — Мюллер склонился над покойником. — По голове, судя до всему, тоже ударили. А умер от удушья. — В шефе гестапо вновь проснулся следователь-криминалист, каковым он являлся добрый десяток лет. — Почему решили, что их было двое?

Мюллер бросил взгляд на Тимана, но ответил Кнохен:

— Следы остались.

— На битом кирпиче?! Тоже мне, следопыты…

— Смотрите сами, шеф. — Кнохен поднял с земли небольшой кусок арматуры и указал им на предполагаемые следы преступления: — Один лежал вот здесь, на обломках щебня, когда второй душил Мейзингера. Видите следы крови? Видимо, один из преступников ранен. Смотрите теперь сюда: вот след от руки. И здесь. И в этом месте. Ему, судя по всему, было тяжело подниматься.