Герхард Грюммер - Скитания

Когда на Бельмана излился первый поток брани командира, он вроде бы стоял как положено, но его улыбка превратилась в ухмылку, а кроме того, он шевелил ушами. Было ясно, что методы Рау не производят на нового члена команды никакого впечатления.

— Это плохо, — решил лейтенант Адам, когда Гербер рассказал о происшедшем. — Дайте ему понять, что он поступает неосмотрительно.

Однако, несмотря на предупреждение, Бельман продолжал в том же духе. У командира была привычка очень быстро есть. Кто не хотел остаться голодным, должен был мгновенно проглатывать свой обед: как только тарелка командира пустела, он сразу желал всем приятного аппетита и приказывал вестовому убирать со столов. Этот феодальный обычай он подметил на «Тирпице» и применял на своей посудине.

Бельман же обладал хорошим аппетитом, он любил есть медленно и с удовольствием. Он стал обдумывать, как бы ему получше отыграться. На следующий день он взял при раздаче совсем немножко и съел все раньше командира. За минуту до того, как доел свою порцию командир, Бельман наполнил миску снова, теперь уже до краев.

Командир поднялся. Он ошарашено поглядел на жующего фенриха, потом проворчал:

— Не буду вам мешать, — и ушел.

А Бельман преспокойно продолжал есть.

Сначала все это еще могло сойти за шутку. Но потом Бельман допустил непростительный промах. В бою с английскими торпедными катерами корабли охранения отвернули в сторону, чтобы иметь возможность лучше защищать караван. Это полностью соответствовало указаниям командования. Но в отряде насчет правильности маневра существовали самые разные мнения.

Командир пригласил к себе на выпивку нескольких офицеров с соседних кораблей. Вскоре разговор коснулся острой темы. Изрядно подвыпивший Рау хватил кулаком по столу и заорал:

— В следующий раз мы пойдем прямо на катера!

— И поднимем «Ричарда»! — продолжил Бельман.

Этого не надо было говорить. Офицеры замолкли, холодно и испытующе глядя на фенриха. Он задел очень чувствительную струнку. «Ричард», сигнальная буква «Р», — сигнал к тарану. Во второй половине девятнадцатого века, когда действие корабельной артиллерии было весьма ограниченным, таран считался важным тактическим приемом. Позже он потерял всякий смысл, но по непонятным причинам сохранился в книге сигналов.

В морском сражении при Скагерраке 31 мая 1916 года адмирал Шеер в 20 часов 27 минут понял «Ричарда» и велел своим крейсерам идти на таран на британские линкоры, что было, мягко говоря, вопиющей глупостью. Через несколько минут Шеер отменил приказ. Все, конечно, знали эту старую историю, но вспоминать ее на флоте было не принято. Старшие офицеры блюли традиции и для внутреннего пользования создали чистенькую военно-морскую историю, в которую всем и предлагалось верить. Кто не мог или не хотел этого делать, становился лицом нежелательным.

Бельман погиб для командира. Вопрос о его наказании был решен, нужен был только подходящий случай. И командиру долго ждать не пришлось.

В погожий майский день Бельман, Гербер и другие члены команды отправились купаться. Маленький пляж находился прямо у городской стены. На узкой полоске берега расположились женщины с детьми, многодетные семьи, команда какого-то корабля под присмотром обер-боцмана и многочисленные кучки девушек.

По разным причинам контакты между немцами и французами были запрещены, исключение составляли только бары «Флорида» и «Моряк». Но пляж был переполнен, и Бельман решил нарушить этот запрет. Порт, корабль и командир были далеко. Да и разве на молодом человеке в плавках написано, немец он или француз? Бельман завязал оживленный разговор с хорошенькой стройной брюнеткой.

— Бельман! — пытался предостеречь его Гербер.

Но Бельман будто не слышал. Он все ближе придвигался к девушке и наконец обнял ее за талию. Никто и не заметил, что командир с городской стены следил в бинокль за происходящим на пляже. Вечером Бельман, ничего не подозревая, вернулся на борт корабля. Рау сразу набросился на него:

— Вы, видно, спятили, что решили заняться любовью прямо на пляже?

Бельман пытался защищаться, и это еще больше взбесило командира. Он хотел сразу составить докладную, но по положению должен был дождаться утра.

На следующий день перед завтраком он вызвал Гербера и продиктовал ему длинную докладную, изобиловавшую грубыми выражениями, в которой требовал разжаловать фенриха Бельмана в матросы и перевести его в штрафники.