Герхард Грюммер - Скитания

Погиб не только Апельт. В денхольмской роте каждый взвод имел уже убитых, тридцать человек получили тяжелые ранения, после которых были признаны непригодными для дальнейшей службы. Двоих разжаловали, а одного за проявленную трусость в бою отправили в штрафной батальон. Его имя никогда не упоминалось денхольмцами, он стал позором роты.

После тяжелых месяцев пребывания в море Мюрвик казался курсантам почти курортом. Они несли только внутреннюю службу, один раз в неделю занимались строевой подготовкой по два часа. Но эти занятия не шли ни в какое сравнение со строевой муштрой на Денхольме.

На первом занятии брюзгливый корветтен-капитан выразил надежду, что все курсанты после окончания училища будут направлены для службы в подводных силах. Четверо молодых людей с восторгом приняли это заявление. В течение полугода они служили на учебном парусном судне и хорошо изучили морское дело. Пороха им не пришлось понюхать, поскольку они ходили по одному и тому же маршруту: Фленсбург — Апенраде и обратно. Матросы, имевшие большой опыт плавания, посмеивались над этой четверкой и называли ее курортниками. Но все могло измениться, и молодые люди, над которыми сегодня подтрунивают остальные курсанты, завтра проявят себя хорошими подводниками.

Герхард Гербер еще окончательно не разобрался, стоило ему радоваться болезни среднего уха или огорчаться. Он тайком косился на украшенную орденом грудь друга и размышлял: «Конечно, у подводников больше шансов добиться славы и продвинуться по службе. Но в то же время они могут гораздо быстрее отправиться на тот свет». Герхард не стремился к красивой и героической смерти, ему не хотелось разделить судьбу Хайнца Апельта. Он стремился выжить в этой войне и благополучно отпраздновать победу. И естественно, ему очень хотелось стать офицером.

Гербер добросовестно осваивал новый учебный материал. Много времени отводилось изучению устава корабельной службы, который строго регламентировал жизнь любого моряка и являлся своего рода библией для любого формалиста. И хотя все статьи устава были написаны достаточно обстоятельно, обер-лейтенант, резервист, учитель по профессии, подробно комментировал и разъяснял их курсантам.

Гербер не проявлял особого усердия в изучении уставов. Коппельман же, напротив, заучивал наизусть целые статьи и тем самым заслужил множество похвал от обер-лейтенанта. Другие преподаватели тоже выделяли Коппельмана: одни — за прилежание, другие — за его высокую награду.

Гербер уделял основное внимание практическому материалу: азбуке Морзе, семафорной сигнализации, умению обозначать фарватер буями и правилам обеспечения безопасности плавания. Об этих вещах Коппельман, как и другие подводники, не имел ни малейшего представления. Курсанты же, которые, как Гербер, длительное время служили на надводных кораблях и курсировали вдоль побережья, уже разбирались в этих вопросах, и им оставалось только систематизировать свои знания.

Курсанты постепенно привыкали к мрачному старому зданию училища. В вестибюле стояли начищенные до блеска витрины с моделями кораблей. Разумеется, каждый должен был знать год строительства этих известных в истории кораблей, где они сражались и где погибли. Что-то зловещее было в этом пристрастии высших чинов нацистского флота к потопленным кораблям, которые в проведенных боях никогда не достигали сколько-нибудь значительных успехов.

Такое же чувство вызывали и вывешенные на самом почетном месте портреты высокопоставленных руководителей немецкого военно-морского флота. Например, здесь висел выполненный маслом портрет адмирала Шпее, который в 1914 году в течение одного дня погубил всю эскадру, себя и двух своих сыновей в совершенно бессмысленной операции. Потом висел портрет адмирала Шеера, чье бездарное командование сражением при Скагерраке всеми, хотя и неофициально, высмеивалось. Чтобы как-то сгладить этот провал, кайзер наградил его орденом.

В этой портретной галерее, несомненно, рельефнее других выделялся образ Альфреда фон Тирпица. С закрученными кверху усами и холодными гневными глазами, он смотрел на зрителя с таким выражением, словно собирался разразиться площадной бранью. Преподаватели старшего поколения на занятиях с благоговейным страхом вспоминали гросс-адмирала и всегда подчеркивали, что именно он вывел из спячки кайзеровский военно-морской флот и превратил его в мощную силу, создал сплоченный офицерский коллектив, преисполненный решимости и воли добиваться мирового великогерманского господства.