Моше Натан - Битва за Иерусалим

Рассказывает майор У ри:

«Мы стояли на окраине большого города в Галилее и дожидались, когда же, наконец, мы приступим к боевым действиям на Голане. Был отдан приказ собраться на планерку, и все сошлись возле командного пункта. Время было, если не ошибаюсь, около пяти вечера. Кто-то включил транзистор, чтобы послушать новости, и тут впервые мы услыхали сообщение об освобождении Иерусалима. Все мы были люди зрелого возраста, и большинство бывало в Старом городе до того, как он был захвачен Арабским легионом. Когда мы услыхали по радио эту весть и описание прихода наших войск к Западной стене, с нами что-то произошло. Руки невольно потянулись к правому карману за темными очками, чтобы спрятать глаза… Вдруг появился молодой солдат. Моше, наш ротный, посмотрев на наши лица в черных очках, остановил какого-то паренька, стоящего рядом с солдатами, отвел его в сторону и сказал ему на ухо: «Слушай, мальчик, оставь нас сейчас — здесь не место юнцам».

Рассказывает генерал Ариэль Шарон, находившийся в эту минуту за сотни километров от майора Ури, в глубине Синайского полуострова:

«Помню, это был третий день войны, мы проходили мимо военизированного поселения, а на западе алел красивейший из когда-либо виденных мной закатов. И вдруг слышу сообщение о том, что Старый город взят. Должен признаться, оно вызвало во мне смешанное чувство. С одной стороны, в эту минуту мне было бесконечно радостно — осуществилась заветнейшая мечта всех поколений. Но с другой — я был несколько разочарован: не ты!.. Быть в числе освободителей Иерусалима — ведь к этому были устремлены все мои помыслы с самого 1948 года…».

Некоторые из солдат в Синае испытали не только разочарование, но и «зависть». В течение трех первых решающих дней войны, до освобождения Старого города, они, находясь на египетском фронте, пребывали в уверенности, что именно здесь решится судьба конфронтации с врагом. И гордились тем, что дерутся на самом трудном участке. Но как только дошло известие о начале боя за Старый Иерусалим, их предположения лопнули… «Мы начали дико завидовать тем, кому посчастливилось драться за освобождение Иерусалима, — говорит один из бойцов. — Мы хотели быть там, рядом с ними, несмотря на то, что до нас уже дошли слухи о тяжелых боях и больших потерях там…».

С другой стороны, эти слухи будили беспокойство и тревогу за судьбы друзей, которые воюют в Иерусалиме.

«У нас не было веселья при известии о взятии Иерусалима, — говорит солдат Рафаэль. — Помню, мы очень волновались за тех, кому пришлось там драться. Потому что бой на такой местности — не приведи Господь. Боялся я за ребят… To-есть за моих приятелей. Ведь вся моя бывшая рота и все ребята — в парашютистах… Просто боялся за них всех».

Порой весть об освобождении Иерусалима достигала фронта одновременно с вестью о смертях, и чувство радости тонуло в горе, вызванном утратами. Так случилось на окраине одного из городов в Синае — того, что был целью воздушного десанта Парашютной бригады перед тем, как она была переброшена в Иерусалим.

Незадолго до объявления об освобождении Иерусалима отряд разведчиков отправился в город на спасение двух раненых, оказавшихся отрезанными от своих и вот уже два часа лежавших на виду у вражеских позиций. Отряд повели командир разведки майор Шимон и его заместитель Дани.

Оба дошли до погруженного в темноту переулка и установили, что все попытки спасения, предпринимавшиеся силами целого полка, провалились. В прилегающих к переулку дворах засели, хорошо замаскировавшись, египетские солдаты, и это не оставляло никакой возможности доступа к раненым. Послать разведчиков в переулок означало обречь их на верную смерть.

Разведчики остановились у входа в переулок, не зная, что делать дальше. Помочь отрезанным товарищам невозможно (все предыдущие попытки привели только к потерям), но и бросить их на произвол судьбы нельзя. Командир разведки посмотрел на своего заместителя, который напряженно вглядывался в темноту, и заметил, что взгляд его сосредоточен и тверд.

Дани решил, что он не уйдет отсюда, пока не добьется своего. Он попытался с помощью базуки взорвать одну из стен переулка, а потом с ловкостью профессионального акробата взобрался на соседнюю крышу, чтобы оттуда закидать позиции противника гранатами. Ни то, ни другое не помогло.

— Пошли в переулок, — сказал он стоявшему рядом фельдшеру.

Он взял с собой еще одного офицера и своего связного. Они бросили в переулок дымовые шашки, рассчитывая на прикрытие. Тотчас по ним открыли огонь из автоматического оружия. Двое спасателей упали, обливаясь кровью. Дани выбрался невредимым и от своего не отступился. Он снова пошел в переулок. На этот раз следом за ним двинулся командир разведки Шимон. Им удалось пройти достаточно далеко — до раненых уже было рукой подать.