Алексей Першин - Смерч

Что ж, первый успех достигнут. Завтра он, несомненно, будет закреплен. Дивизия наступает и будет наступать.

Зарухин посмотрел на своего начальника штаба — полковника Плужника. Усталое лицо, ввалившиеся глаза. Укоризненно покачал головой.

— Отдохнуть, конечно, опять не удалось? Третьи сутки без сна.

Вместо ответа полковник улыбнулся. Генерал вздохнул:

— Как с донесением в штаб фронта?

— Готово. — Плужник положил бумаги на стол.

Генерал прочитал и охотно подписал.

— Завтра, надо полагать, день будет пожарче?

Плужник понял. Термометр в полдень показывал тридцать пять градусов. Но не это имел в виду командующий.

— Жары не миновать. — И добавил, не разъясняя смысла: — Ночью ожидается дождь. Небольшой, кажется.

— Отлично. Поможет переправиться остальным частям.

— Пожалуй, — рассеянно ответил Плужник и, оживившись, спросил: — Командующему фронтом докладывали?

— Минут десять назад состоялся разговор. — Генерал покосился на аппарат ВЧ. — Одобрил. Сдержанно, правда, прошелся в отношении неудачи комдива Петрищева. Но завтрашний план его удовлетворил. — Михаил Николаевич улыбнулся. — А от меня вам строжайший приказ: выспаться. Отправьте донесение, подпишите самое срочное и спать. До двух ноль-ноль.

— Неужто целых шесть часов подряд?

— Именно подряд. А вы любитель отдыхать с перерывами?

— Да нет.

— Вот и отлично. Спать по-богатырски.

— Будет исполнено.

— Желаю вам, чтобы действительно было «подряд».

Плужник вышел. Мысли генерала тотчас вернулись к дивизии Коваля. Как у него там сейчас? Не предпримет ли противник активных действий ночью? Вряд ли. Гвардейцы измучили, измотали гитлеровцев, не устрашившись ни пулеметов, ни авиации с танками.

Зарухин встал, заложив руки назад, прошелся по земляному полу хатки. Думал о разгроме армейской артиллерией танкового подразделения. Наверняка фашисты не ждали такого отпора, зная, что противотанковая артиллерия дивизии на правый берег не переправлена. Надеялись пройти по правому берегу Днепра парадным маршем. А что танкам противопехотные гранаты? Но горсточка оборонявшихся все же остановила танки. В сущности, голыми руками. По донесениям, от них осталось два десятка солдат, а может, и того меньше.

Фашисты на такое не способны, они храбры тогда, когда чувствуют свое превосходство. А сегодня враги получили хороший урок. Преимущество было целиком на их стороне, и все же они разгромлены.

Михаил Николаевич расправил плечи и начал делать гимнастические упражнения. Ночь предстояла утомительная. Надо многое сделать, во многом преуспеть, поэтому нельзя было чувствовать себя вялым.

Без стука в дверь вошел улыбающийся полковник Плужник, упражнения пришлось прекратить.

«Принесла тебя нелегкая», — добродушно подосадовал командарм, но улыбка на лице начальника штаба знаменовала нечто чрезвычайное и не дурное.

— Я с приятной новостью, Михаил Николаевич.

— Неужто? — С добродушной иронией Зарухин поинтересовался: — Немецкие дивизии добровольно отошли от Днепра?

— Совсем из другой оперы, — не сдавался Плужник. — Членом Военного совета нашей армии назначен ваш сподвижник по гражданской полковник Зеленков.

— Иван Иванович? — ахнул командующий.

— Он самый. Принята радиограмма. Завтра прибудет, о чем и упреждает. Так и велел вам передать.

— Ах ты, язви его! С этим «упреждает» целая история. В школе краскомов дело было. Возненавидел комиссар военспецов из бывших. Я вам рассказывал… разные они были. А он разворошил самую контру. Но и пострадал чудовищно. А насчет упреждаю… Мы ведь оба с ним из крестьян. Лоск наводить было некогда. Иван однажды и брякнул с трибуны военспецам: «Упреждаю вас». Так они его шпыняли этим словом постоянно. Где только могли. А он им назло: «упреждаю» да «упреждаю». Те поняли, наконец, что Иван это специально. И бесились. — Михаил Николаевич вздохнул. — Плохо было бы нам обоим, да ушли на фронт. Ивана они все-таки достали, но меня бог миловал.

Командарм, затаив улыбку, о чем-то задумался. Потом спросил:

— Так когда, говоришь, упредил-то?

— Утром. На фронтовом ПО-2 прилетит.

— Вот и отлично.

Плужник переступил с ноги на ногу. Он явно не решался что-то сказать.

— Ну? Что-то неладно?

— Сердце не на месте. Разрешите к Ковалю. За два часа обернусь.

— Ну коли так…

Плужник вышел. Генерал проследил за ним взглядом и покачал головой:

— Все-таки с перерывом получилось…