Алексей Першин - Смерч

Денис оцепенел — ужасная смерть. Он не заметил, что пилотка съехала на затылок, что надо лбом разорвана кожа и лицо заливает кровь.

— Не двигайтесь, товарищ комроты. Вы ранены!

Это ординарец Раскудря-Кудрявый выскочил из-за танка, кому-то замахал руками. И вдруг охнул, свалился на Чулкова. На гимнастерке чуть пониже левого плеча начало расплываться кровавое пятно.

— Тебе плохо, Женя? Ранен?

Раскудря-Кудрявый с досадой и как-то по-мальчишески отмахнулся рукой.

— Царапнуло, товарищ комроты. — Не спрашивая разрешения, ловко перетянул приготовленным бинтом из индивидуального пакета голову Чулкова.

— Что с танкистами? — спросил Денис.

— Постреляли их, постре… — Плашмя, всем телом ординарец упал на спину.

— Женя!

Денис приподнял его голову, заглянул в глаза. Они угасали.

— Женя! Очнись!

Рванул на груди ординарца гимнастерку. Разорвал одновременно и нижнюю рубашку. Чуть выше сердца сквозь кровь виднелась крошечная дырка.

Женя был мертв.

«Как же он перевязывал меня с такою раной?» — подумал Денис.

Подошел Старостин.

— Плохо, Денис. Придется отходить. Прут и слева и справа.

— Не отходить, а драться. Если побежим, раздавят поодиночке.

— Нет гранат. Надо в заросли. А то погубим всех.

Дениса била нервная дрожь. В голове зудело: «Нет гранат… Нет гранат…» Он поднял тело ординарца, передал Старостину.

— Похоронить! Вот здесь!

Отчетливо сознавал, что делает и говорит не то, что надо. Заспешил по траншее, высматривая Козлова.

«Неужто отходить?.. Это же конец, конец… Они нас сбросят в Днепр…»

Но другого выхода не было. Задержать на какое-то время танки им, может быть, и удастся, но остановить эту лавину невозможно. Нет у них таких сил, нет.

От рева моторов вздрагивала земля. Еще несколько минут, и рота прекратит свое существование.

Раздалось несколько мощных взрывов. Между танками взмыли темные фонтаны с округлой грязно-серой шапкой. Откуда-то слева донесся орудийный залп, резкий, короткий. Звуки разрывов слились в общий, непрерывный и грозный грохот, от которого заломило скулы и стало больно в ушах.

Один из танков взлетел на воздух. Его тяжелая башня противоестественно легко и лениво отделилась от корпуса и уткнулась дулом в землю неподалеку. Танка будто и не было.

А грязно-серые и сине-черные шапки неумолимо вставали там и тут. От четвертого залпа завертелся на месте еще один танк. Фашисты выбрались через люк, побежали к соседним танкам. Но солдаты не зевали: один за другим танкисты распластались на земле.

Третий танк перевернулся вверх гусеницами и жирно задымил.

Денис, как зачарованный, смотрел на поле, где творилось справедливое возмездие.

Били армейские пушки с левого берега. Помнили о них там и пришли на выручку в самый критический момент. Никогда Денису не забыть этих счастливых минут. Солдаты ликовали, кричали что-то, но что — до его сознания не доходило.

Танки развернулись и на большой скорости стали отходить. Но тяжелые снаряды армейской артиллерии продолжали разить их. Одиннадцать костров пылало на поле — догорали вражеские машины.

Туманно-багровое, задернутое пеленою дыма солнце наполовину скрылось за увалом, на котором белели хаты Мишина Рога.

Денис распорядился, чтобы приступили к ужину. Солдаты не успели даже развязать вещевых мешков, как со стороны Мишина Рога на них свалились «юнкерсы».

Налет застал врасплох. Никто не думал, что фашисты пошлют авиацию в конце дня, когда уже наступили сумерки. Все смешалось. Дыбом встала земля.

Грохота взрывов Денис не услышал. Его выбросило из траншеи и ударило о землю. Вспыхнули в глазах яркие звезды, а потом стало черным-черно. В этой непроглядной черноте он еще долго куда-то летел, плавно и неудержимо…

К вечеру почти на всех участках плацдарма бои стали затихать. Дивизия прочно удерживала инициативу в своих руках.

Полковник Коваль с радостью отметил: солдаты оправдали свое гвардейское звание. А ведь он всерьез тревожился. Многие из бойцов не обстреляны, фронтового опыта не имели. Да и молоды. Мальчишки, в сущности. Кое-кто прятал в мешке бритву, мечтая об усах.

Лишь на правом берегу показали эти мальчишки, чего они стоили. Комдив не мог не признать: не всякий вынесет такое напряжение, какое выпало на их долю. Не из донесений такой вывод сделал. Лично проверил, исползал на животе не одну сотню метров.

Командующий армией Михаил Николаевич Зарухин читал боевое донесение командира дивизии полковника Коваля.