Огненные фарватеры

Мои начальники снова переглянулись.

— Верно, — сказал Евстафьев, — и мы об этом читали. Но там — вся команда девушки. Здесь — вся мужчины. А тебе, между прочим, и вымыться надо.

Я покраснела.

— На яхтах тоже были мужчины, товарищ капитан-лейтенант! И потом, я хочу не просто числиться на войне, а воевать. Хочу быть настоящим краснофлотцем! — Я чувствовала: еще чуть — и слезы брызнут.

— А вы не путаете чего по поводу службы на кораблях? — вдруг спросил комдив и подозрительно посмотрел на меня.

— Никак нет!

Однако Амелько снял трубку телефона, назвал код и номер. Я поняла, что он говорит с ОВСУ — Организационно-распределительным строевым управлением флота. В объяснении своем я сослалась на приказ, который пришел оттуда. Разговаривал Николай Николаевич недолго. Вздохнул.

— Да, есть такой приказ — направить к нам в порядке исключения.

Затем они вдвоем еще раз объяснили мне про этику поведения. И про то, что на «каэмках» нет элементарных удобств. Про то, что мне придется жить в одном помещении с мужчинами. Я твердо стояла на своем.

— Так значит, только «да»? — еще раз спросил комдив.

— Так точно!

— Командир, — сказал тут Евстафьев, — давай направим ее к Михалеву, на «девятьсот четвертый». Михаил Григорьевич девушку в обиду не даст. Как не даст ей от службы отвлекаться и увлекаться тоже.

— Решено, — ответил Амелько.

Дымзавесчики стояли в Итальянском пруду, у его восточной стенки: плавпричалы — и у каждого, борт к борту, катера.

Сопровождавший меня старшина крикнул:

— Михалев, на выход!

Я посмотрела вниз: вот он, СК-904, сторожевой катер-дымзавесчик. И тут же увидела, как из двери рубки высунулась рыжая голова с заспанными глазами. Через миг на палубе оказался здоровенный главстаршина в наброшенном на плечи кителе.

— Ну что там? — недовольно спросил он и потянулся.

— Пополнение принимай, вот что!

Сонное выражение с лица Михалева как ветром сдуло.

— Пополнение? Так бы сразу и говорил! Эй, краснофлотец, давай сюда! Да вещички не забудь! — командовал он.

Михалев еще не знал, что пополнение женского рода, а мой сопровождающий по этому поводу не обмолвился. Я лихо сбежала по сходне, перепрыгнула через леера, положила «сидор» с обмундированием на палубу, бросила руку к бескозырке:

— Товарищ главный старшина, разрешите доложить. Краснофлотец Мурзакова для дальнейшего прохождения службы прибыла!

— Мурзаков?

— Никак нет, Мурзакова Юлия Аполлоновна! — уточнила я.

Откуда-то набралось народу. Все наблюдали наш разговор, молчали и ухмылялись.

— А что я с ней делать стану? — спросил Михалев у сопровождающего. — Хм! Баба на корабле? Да в британском флоте их даже на борт военного корабля не пускают, от беды!

— У нас РКВМФ СССР, — тихонечко напомнила я главстаршине, но моряки этот ответ услыхали.

— Ты ей, Михалев, сразу швабру в руки. И пусть работает, не ленится! Обратно же, в брюках она…

— Она тебе обед на всю команду варить станет, радуйся!

Михалев еще раз оглядел меня с ног до головы: обычно девушки-краснофлотцы носили юбку и сапожки, чаще сшитые на заказ. Мой вид смущал главного старшину — ведь даже на голове вместо уставного берета у меня была бескозырка…

— Ладно. — Он что-то еще хотел сказать, не знаю о чем, но на первый случай дал возможность высказаться о моем месте на корабле всем желающим.

— Слыхала? — спросил он потом. — Так кем я тебя возьму?

— Рулевым-сигнальщиком.

— А у меня он есть, — радостно объявил он сопровождавшему меня старшине. — Так что, товарищ Беневоленский, можете доложить об этом комдиву! А пока — забери-ка ее…

— Приказано, — ответил старшина. — Фирсова же — химистом.

— А на довольствие она поставлена? — не сдавался Михалев.

— Не волнуйтесь, все аттестаты сдала на береговую базу.

— Эт-то хо-ро-шо, что на бербазу. А обед варить умеешь?

— Не умею и не люблю.

Теперь Михалев смотрел на меня сердито.

— Научим. «Не умеешь — научим, не хочешь — заставим». Знаешь такую флотскую побасенку?

И только тут я поняла, что настоящая краснофлотская служба — служба не из легких. Для меня она сейчас только начиналась.

На катерах-дымзавесчиках я отплавала две военные кампании. Принимала участие во многих боевых операциях. За высадку на остров Бьёркезунд удостоена боевого ордена — ордена Красной Звезды.

На 10-м ДСК я вступила в члены Коммунистической партии — это являлось высшим доверием, оказанным мне боевыми товарищами.