Огненные фарватеры

В конце лета 1943 года младший лейтенант Попов получил приказ свернуть теплопеленгаторную станцию и приготовиться к погрузке на баржу. Однажды он уже грузился. Тогда капитан 1-го ранга Богданович не позабыл своего обещания дать им настоящую работу. Дело прошлое, но из Лисьего Носа они выбрались с приключениями: из-за обстрела пришлось прятать станцию в лесу, пробыть там целый день. В Кронштадт прибыли только с вечерними сумерками…

Все это вспоминалось Михаилу Михайловичу в тот момент, когда получили приказ на новое перебазирование. И стало ему грустно — все-таки целый год пробыли на одном месте. Обжились, кое-каким хозяйством обзавелись. Но главное, воевали, делали свое дело, и теперь уже никто не говорил, что станция — это такой пеленгатор, которому доверять не приходится.

«Куда дальше? — думал Михаил Михайлович. — Где-то теперь назначат позицию?» А на память приходили события минувшего года.

Однажды затрещал телефон. Попов взял трубку.

— Товарищ младший лейтенант, обнаружены скоростные цели! — докладывал старший краснофлотец Евгений Сарычев.

На небольшом самодельном планшете, орудуя транспортиром, штурманской линейкой и измерителем, Попов прикинул маневрирование. Выходило, что это торпедные катера или самолеты. Вдруг с шумом отворилась дверь, в помещение буквально влетел недавно приписанный из морской пехоты краснофлотец Егор Гладков.

— Товарищ командир, воздушный десант! — крикнул он.

— Сарычев, продолжать наблюдение, — приказал Попов в телефонную трубку. — Самченко, доложить оперативному ОВРа, остальным — в ружье! — Схватил свой ППД и выбежал наверх. И без бинокля было видно: с шедших высоко над морем самолетов к воде спускались парашютисты, ветер тянул их к берегу.

— Приготовиться к бою! — приказал Попов. — Укрыться за камнями! — А сам невольно думал о том, сколь четко сегодня сработала станция, если даже самолет обнаружила.

Кто-то из моряков подал Попову бинокль, и он разглядел, что несколько парашютов плавает на воде, а три, которые еще в воздухе, прижимаются к берегу. Попову показались странными десантники под парашютами. Однако рассуждать не было времени, следовало действовать, и он крикнул: «Вперед!» — рассчитывая перехватить врага еще до приземления. Но едва первый парашют плюхнулся на песчаную отмель, как раздался огромной силы взрыв.

— Ложись! — крикнул Попов. А следом прогремело еще два взрыва и потянуло сладковатым запахом тротил-гесоген-алюминия. — Лежать! — повторил Попов, увидев, как поднимается Николай Егоров. — Это не десант. Просто немцы мины на фарватер ставили, а три отнесло к нам…

Буксир втягивал баржу со станцией в Кронштадтскую гавань. Короткая летняя ночь кончалась. Над морем редел туман и вставало солнце.

Отдохнуть в Кронштадте не пришлось. Прибыло командование, поинтересовалось их нуждами. Запасные части, с которыми было очень туго, доставили тотчас. Сделали это по приказанию командира ОВРа Главной базы КМОР Ладинского. Кроме запчастей погрузили запас бензина, машинного масла. Свежие продукты приняли. На Лавенсари уходили с конвоем, — ночь стояла как на заказ: густой туман и легкий ветерок, достигавший не более трех баллов, и дул он от зюйд-оста.

Но море есть море. На дальних подходах к Сескару вдруг задуло по-настоящему и закачало. Попов вместе со своей командой принялся заводить дополнительные концы — все-таки на шесть метров над палубой возвышалась станция! И приказал всем надеть капковые бушлаты.

А с рассветом уже швартовались на Лавенсари.

От острова на север выдается мыс. На нем маяк Норе-Копелахт. Под маяком коса, на ней огромные валуны — не пройти, не подъехать. Но зато обзор на три с половиной части света, последнюю сам остров загораживает. Долго искали именно такое местечко начальник штаба Островной базы капитан 2-го ранга Наум Теумин и Михаил Попов. Нашли. Нашли и путь к этой косе берегом залива. Для этого пришлось дождаться отжимного ветерка. Пока ждали, саперы сделали мостик. Прикатили станцию, осмотрелись: низковато, прожектор упирается в горизонт. Пришлось саперам еще потрудиться, построить высокий помост. На него-то и вкатили станцию, колодки под колеса подставили. Затем колья в грунт забили, чтобы раскрепить ее по-штормовому. В тот же день обнаружили первый объект.

…Своей чередой бежали дни и ночи. Станция работала, и теперь сомнений в эффективности пеленгатора не было ни у кого: на Островной военно-морской базе все верили в него и звали уважительно «ночными очками адмирала Жукова».