Тоне Светина - Волчата

— Дядя Михайло, а нас вы тут опять оставите? — спросил один из раненых.

— Не бойтесь, фашисты здесь уже все прочесали.

— Больно умирать не хочется, — сказал партизан с простреленной рукой.

Михайло зажег трубку и усмехнулся:

— Да вот и нас, хоть мы уже и старики, не очень-то тянет на тот свет… Всем хочется еще пожить на этом. Потому-то и сражаемся не жалея сил.

Небо затянули черные тучи. Ветер гнул деревья и срывал листья, скрипели верхушки сосен, воздух был тяжелым и влажным.

Михайло почувствовал боль в ногах и понял: погода резко меняется. И действительно, на землю упали первые редкие тяжелые капли, предвещавшие ливень.

Джуро вслед за другом вылез из убежища. Раненые остались лежать на соломе. Оба молчали, каждый думал о своем.

Джуро сел на рюкзак, подставив руки и лицо дождю, капли которого потекли по его щекам, словно слезы. Он еще не успел оплакать сына и внука, всех мертвых — знакомых и незнакомых.

В небе засверкали молнии, но грома не было. Слепящие линии прочерчивали небо до самого горизонта, до зубчатого гребня гор, и исчезали за ним. Небо потемнело, и первый раскат грома, раздавшийся где-то на юге, принес с собой дождь, стеной обрушившийся на лес. Канонада постепенно затихла.

Они вернулись в укрытие.

— Вот самая подходящая ночь для прорыва. Ни гитлеровцы, ни усташи не знают леса так, как мы, а тут еще дождь!.. Пусть-ка их намочит хорошенько, — заметил Михайло.

— Точно, — согласился Джуро. — Мы им навяжем бой тогда, когда они меньше всего ожидают.

— Нравится мне этот дождь, — продолжал Михайло. — Как по заказу. Если дождь и ночью не перестанет лить, мы завтра легко проберемся к партизанам. Фашистам после такого ливня не до нас будет, впору им думать о том, где бы обсохнуть.

На рассвете они простились с ранеными, взяли с собой Серого и, набросив пастушеские накидки, двинулись в путь. Дождь не переставал, однако не утихала и стрельба. Немецкая артиллерия наугад обстреливала лесистые склоны.

Они шли по старому лесу. Дождь заглушал шум шагов, треск веток под ногами. Выжженные села остались далеко внизу, впереди темнел только густой лес.

Несколько раз они были вынуждены отходить в сторону — вражеские позиции оказывались слишком близко.

О противнике их всегда предупреждал Серый. Михайло на всякий случай вел собаку на поводке. Почуяв людей, она ощетинивалась и замирала. При этом собака никогда не лаяла. Так ее обучил Михайло.

После двух часов пути они пришли туда, где еще несколько дней назад шли бои. В лесу валялись пустые пулеметные ленты, кора деревьев была ободрана осколками гранат.

Пес, вытянув морду, беспокойно нюхал воздух. Оба старика тоже почувствовали неладное. Их тянуло вперед, но в то же время что-то сдерживало. Только любопытство, присущее всем живым существам, не дало им обойти стороной то место. Перебегая от дерева к дереву, они подошли к ложбине и замерли при виде жуткой картины.

На земле лежали тела двух молодых партизан. На дне оврага, в который, очевидно, набилось много беженцев — мужчин, женщин и детей, — тоже лежали трупы. Некоторые из погибших в предсмертных муках вцепились руками в землю. Никого из них старики не узнали. Эта страшная картина так подействовала на них, что они поспешно ушли подальше от этого жуткого места.

В другом овраге, сразу же за окопами, оставленными партизанами при отступлении, они увидели несколько мертвых гитлеровцев и усташей. У некоторых были связаны руки.

Михайло догадался:

— Здесь, видно, нашим пришлось отойти, и они отдали задержанных бандитов на расправу крестьянам, у которых те сожгли села и убили родных. Страшная вещь — месть! В ней никто не знает жалости… Каждый идет до конца…

— Да, черт возьми, такой жуткой войны даже мы, старики, не видели! Не будет никакой пощады врагам! Кровь за кровь! Смерть за смерть!..

Следы прошедшего боя все еще попадались на их пути, но пережитое потрясение было так велико, что старики не останавливались, шли дальше. Дождь стихал, позиции гитлеровцев находились где-то совсем рядом. Однако, прекрасно зная этот лес, друзья успешно миновали все вражеские засады.

Остановил их партизанский патруль. Пришлось объяснять, кто они такие. Их отвели на командный пункт батальона. Там стариков сразу же узнали и выделили связного проводить их до штаба.

Дождь вскоре кончился. Ветер рассеял облака, стало видно синее небо. С веток капала вода.

Связной вел стариков по партизанским позициям. Бойцы сражались уже целый месяц. Спать приходилось под открытым небом, прямо в окопах. Все выглядели измученными и обессиленными. Несмотря на близость противника, в лесу, сразу за окопами, партизаны жгли костры, чтобы высушиться и обогреться.