Тоне Светина - Волчата

Два дня Баканяц просидел в конюшне, пока не пришел Михайло с партизанским патрулем. Лесник его сразу же узнал:

— Ну вот, Стипе, мы и свиделись! Теперь тебе больше не удастся за нами шпионить!

— Пощади, Михайло! Ни за кем я не шпионю, торгую и честно людям помогаю!

— Это мы посмотрим! Ребята тебя отведут в штаб отряда, и там ты расскажешь, чего тебе здесь понадобилось и на кого ты теперь работаешь.

Вечером Душко никак не мог заснуть, его мучил страшный сон — будто бы шпион разорвал веревки и бросился на деда с топором. Мальчик закричал от страха и проснулся. Рядом с ним на кровати сидел дед, набивая трубку.

— Ты что, Душко?

— Мне приснился страшный сон! — Душко потер глаза и спросил: — Дедушка, а что теперь будет с тем торговцем?

— Голову ему отрубят, — пошутил дед.

— Правда? А вдруг он не шпион?

— Но и не наш он человек. Михайло это точно знает. Хорошо, что ты прибежал за мной. Одному богу известно, скольких наших людей мы уберегли, если он — тот самый… Запомни, Душко, мы только защищаемся, мы ни на кого не нападаем. И этот получит по заслугам. Кто его звал к нам на Козару?

Спустя какое-то время после этого случая домой заглянул Боро, перебросился с родными несколькими словами и убежал догонять свой отряд. Партизаны снова шли в бой.

Погода испортилась. Ветер гнул деревья, вместе с каплями дождя на землю упали первые снежинки. Из долины, где была лесопильня, на которой когда-то работал Илия, донеслась сильная винтовочная стрельба. К вечеру она стихла, а в небо взметнулся громадный столб дыма. Говорили, что партизаны разрушили укрепления усташей и подожгли лесопильню. Темное небо стало багровым от пожара. Принявшись к деду, Душко смотрел на огонь и дрожал от холода.

— Партизаны правильно сделали, что подожгли лесопильню, — говорил дед. — Теперь рабочие пойдут в партизаны — это лучше, чем работать на гитлеровцев…

Отсветы пламени все ярче окрашивали облака, сплошь затянувшие серое небо. Послышалось несколько глухих взрывов. Казалось, весь свет рушится и завтрашний день уже не принесет ничего хорошего.

Крестьяне разошлись по домам, а лесопильня долго еще продолжала гореть.

Зима 1942 года выдалась суровой. Народная борьба ширилась, как пожар на ветру, достигнув к весне огромного размаха. Бои вспыхивали в разных местах и продолжались днем и ночью.

Партизаны и усташи поочередно нападали друг на друга. Когда усташи не могли справиться с партизанами сами, им на помощь приходили немцы.

Боро частенько во время патрулирования забегал домой. Он отличился при нападении партизан на лесопильню — захватил пулемет противника и взорвал дот. Сначала Боро был назначен пулеметчиком, а после гибели командира отделения заменил его. Тогда же Боро приняли в коммунистическую партию.

Когда партизаны приходили в село, начинался праздник — ведь из каждой семьи кто-нибудь да был в партизанах.

Дед и Душко очень гордились Боро и все время просили его что-нибудь рассказать им. И Боро рассказывал, что их отряд вырос на несколько тысяч человек, что скоро партизанская армия освободит всю Козару, а пока что враг укрепился вдоль реки, железной дороги и в некоторых городах, хотя из многих населенных пунктов партизанам удалось выбить усташей. Боро рассказывал, что многие домобраны [3] Солдаты, мобилизованные в армию «Независимого государства Хорватия». — Прим. ред. сдаются, иногда даже целые их подразделения переходят на сторону партизан. Только гитлеровцы и усташи дерутся насмерть.

Дед Джуро внимательно слушал внука. Однажды он озабоченно сказал:

— Все это хорошо. Мы очень рады каждой вашей победе. Только вот есть у меня такой вопрос. Сейчас вы нас защищаете, а что будет потом? Ведь гитлеровцы уже под Ленинградом и Москвой и рвутся на Кавказ. Думаете, они нас здесь оставят в покое? Думаете, мы сможем их задержать, если они бросят сюда большие силы?

— Я, дед, только командир отделения и решаю те задачи, которые мне ставят. Но скажу тебе твердо: если начнется их наступление, мы будет защищать Козару, не бросим вас.

Результаты партизанской борьбы, продолжавшейся уже в течение года, заметно сказывались во всем. В селах создавались народно-освободительные комитеты, народ брал власть в свои руки. Однако многие крестьяне на Козаре еще не совсем понимали, что принесет им победа. Джуро как-то спросил внука:

— Вот ты, Боро, член партии, а мы простые крестьяне. Скажи, и у нас после войны будет так же, как в Советской России? И у нас тоже отберут землю? Там ведь сперва ее дали крестьянам, а потом забрали, а их всех объединили в колхозы?!