Валерий Горбань - Память Крови

Но мало-помалу запасы отравы подходят к концу. Цены стремительно прыгают вверх. И все чаще «счастливчик», раздобывший заветную дозу, норовит уединиться, заранее трясясь от одной мысли, что завтра надо искать снова…

Но в этом году картина изменилась. Причем резко, буквально в считанные дни. Было совершенно очевидно, что в городе появилась свежая партия марихуаны. И партия приличная. Это не заначка предприимчивого дельца, придержавшего «травку» до повышения цен. Все чаще агенты и другие осведомители стали докладывать, что удалось «хапнуть» настоящей чуйской анаши. А наиболее толковые опера уже и раздобыли через своих помощников образцы «товара».

Сотрудница ЭКО, специализирующаяся на экспертизах наркотиков, не только дала заключение о том, что анаша настоящая, но и не поленилась перезвонить оперативникам:

— В представленных образцах удивительно высокое содержание каннабиноидов, в два-три раза превышает обычное.

Разговаривавший с ней Сава, положив трубку, передал сообщение так же кратко и не менее научно:

— Лариска говорит, что «дурь» конкретная, от половинной дозы должны глюки прибегать.

Вот тогда-то и закрутились на полные обороты бойцы Корейцева, которых остальные опера УВД называли либо просто «наркоманами», либо «корейцами» («О, вождь — отец, товарищ Ким Ир Боря!» — говаривал по этому поводу Сава).

А сам Борис, побеседовав с начальником отдела уголовного розыска, в структуру которого тогда входили «наркоманы», уселся за писанину. Оформив все необходимые бланки и подписав их у руководства, Корейцев спустился к инспектору информационного центра, отвечающей за дела секретных оперативных учетов:

— Ну что, Светик-семицветик, как мне мой роман назвать, мы тут в карточках пробел оставили?

— Не знаю, Вам видней. А что там за фигуранты, окраска какая?

— Какая у нас может быть окраска? Наркоши они и в Африке наркоши. У нас, правда, не африканцы, но, похоже, тоже залетные какие-то.

— А вы так и назовите: «Залетные». Такого названия у нас еще не было.

Борис рассмеялся:

— Рисковое название. Помнишь, как капитан Врунгель поет: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет!». Ну, да ладно…

Один из притонов, в котором после длительного перерыва вновь забурлила жизнь, взяли под особое наблюдение.

Через несколько дней, тщательно подготовившись, «корейцы» в один вечер задержали четверых «клиентов», выходивших из притона со спичечными коробками или разнообразными кулечками, набитыми «дурью». Все задержанные были мелочью — обычные потребители. Но этим потребителям страсть как не хотелось попадать на нары, даже на пятнадцать суток, которыми было чревато «незаконное хранение наркотических веществ в незначительном размере». А у одного было изъято «аж» пятнадцать граммов «травки»! Хорошее количество. С одной стороны, на возбуждение уголовного дела тянет (нужно-то пять граммов всего). С другой — вполне дело можно и не возбуждать. Передать страдальца на поруки общественности. Разумеется, при полном взаимопонимании сторон…

И стороны к взаимопониманию пришли.

Поскольку брали покупателей, проводив подальше от притона и без особого шума, были все шансы на то, что сбытчик не узнает о происходящем и не успеет сбросить остатки «товара». Правда, в данной ситуации это ему вряд ли бы помогло, но все же лучше, когда удается взять подлого торгаша с поличным. Да и никому не улыбалось, как в прошлый раз, вылавливать из унитаза спешно сброшенную «дурь» вперемешку с тем, что, как и «травка», в воде не тонет…

Опера уже знали, что сбытчик не местный, из Ташкента, но в городе отирается уже больше двух лет. Подженился на официантке из ресторана «Приморский» и использует ее квартиру как базу. Часто летает на родину. Не раз светился на мелком сбыте, но пока ему везло.

Непонятно было только, почему купленную у узбека анашу называли чуйской. Чуйская долина — в Киргизии. Ну, Казахстан слегка захватывает. Хотя, для магаданцев, особенно с прокуренными мозгами, Средняя Азия такое же абстрактное понятие, как для узбеков Дальний Восток. Да и мало ли какими путями гуляет наркота. А потому сыщики по поводу этой неувязки особенно не страдали.

Гораздо более серьезную смуту внесла эксперт:

— Боря, я посмотрела всю изъятую вами «травку». Это марихуана, однородная, из одной партии.

— Отлично, привяжется неоднократный сбыт.

— Но это не та марихуана, что вы мне присылали раньше. Я, конечно, торопилась, вы меня в немыслимые сроки загнали, и серьезную экспертизу еще надо проводить. Но я абсолютно уверена: больно уж яркая разница и в морфологических признаках, и по спектральному анализу.