Анатолий Чехов - Кара-курт

Амангельды словно подслушал его мысли:

— У ваших совсем нет воды. Некоторым раненым пришлось позабивать нижними рубахами рты. Аббас-Кули, наверное, считает, что оружие ваших геок-папак для него легкая добыча.

Андрею объяснение показалось логичным, немало озаботило новое известие:

— Как «рты позабивать»? Они же задохнутся!

— Зачем задохнутся? Не забьешь рот рубашкой — человек высохнет. Забьешь — какая-такая вода еще в нем остается.

— Чем же они дышать будут?

— Как чем? Носом будут дышать! — Амангельды говорил так убежденно, что Галиев, например, кажется, поверил ему. Но Самохин после его рассказа ощутил еще большую тревогу.

— Много ли наших побито? — осторожно спросил он.

— Наверное, много, начальник, — отозвался Амангельды. — Трудно понять, кто убит, кто от жары встать не может. Всю воду, какая у меня была, отдал. Сам чуть не подох. Давай скорей, дорогой, пропадут ваши люди, жалко будет!

Несмотря на жестокую жару, вперед и вперед ходкой рысью идет отряд. Пот заливает лицо, щиплет глаза. Кони и верблюды дышат тяжело. Люди молчат. Кажется, стоит открыть рот, жгучий воздух иссушит в организме последние капли влаги. Жарко... Очень жарко. Ломит виски. Слепящее солнце режет глаза.

Все ближе и ближе самая ответственная минута встречи с врагом. Надо не только разбить банду, захватить ее и обезоружить, но и выполнить задуманную операцию. А это не просто, очень не просто. Бандиты тоже дремать не будут.

Самохин придержал коня. Остановились вместе с ним Галиев, Сулейманов, Амангельды. Все четверо некоторое время молча пропускали мимо себя отряд. Андрей всматривался в почерневшие от зноя лица солдат с воспаленными глазами, потрескавшимися губами. Разные это лица. Но у всех выражение удовлетворения и даже гордости за успешно проведенную операцию у Дождь-ямы. Большая часть пограничников ехала на лошадях, но человек шесть Самохин посадил на верблюдов, двойные седла и силуэты склонившихся друг к другу седоков оказались неплохой маскировкой. Два верблюда были нагружены бочатами с водой, столь необходимой отряду Рыжакова. Проехал вместе с другими и Хейдар. На кровном ахалтекинце он выглядел очень даже неплохо, с природной сноровкой сидя в седле. Но он даже головы не поднял, не посмотрел в сторону Самохина.

— Скажи мне, Амангельды-ага, — сказал Андрей, — сможешь ты хотя бы в бинокль узнать Аббаса-Кули?

— Я его и без бинокля узнаю, — отозвался Амангельды. — Сколько раз на Даугане встречал, только сегодня утром видел. Полосатый халат на нем, белый тельпек. Конь черный, как осенняя ночь.

— Все это очень важно, яш-улы. Не отвлекайся ничем, смотри за Аббасом-Кули. Как увидишь, сразу укажи его нам. Постараемся взять его живьем.

— Внимание! — пришпоривая лошадь, скомандовал Самохин. — У главаря банды белая папаха, черный конь. Стрелять в коня. В Аббаса-Кули стрелять запрещаю. Задача — взять главаря живым.

Андрей в десятый раз прикинул, что бы он сделал на месте Аббаса-Кули, столкнувшись с отрядом Рыжакова? Один путь: любыми средствами оторваться от пограничников, уйти подальше в пески. Аббас-Кули этого не сделал. Почему? Что его удерживало возле отряда Рыжакова?

— Подтянуться!.. Прибавить шагу!..

Надо было во что бы то ни стало скрытно приблизиться к месту сражения, взять бандитов в обход. Но у Андрея не было времени идти окольными путями. Своими сомнениями он поделился со следопытом.

— Если будем по моим следам идти, — ответил Амангельды, — попадем в засаду. Надо — низинами с двух сторон, вон от того бархана.

Андрей, ни слова не возразив, разделил надвое отряд, обтекая с юга и запада место, где шел бой. Сквозь шумное дыхание лошадей, шорох осыпающегося под копытами песка доносилась отдаленная перестрелка.

— Развернуться цепью, за мной ма-а-арш!

Амангельды рассчитал точно: извилистая низина между барханами вела как раз к тому месту, где все нарастала стрельба.

Самохин отыскивал глазами прикрытие, из-за которого можно было бы подойти поближе к сражавшимся, но не находил его. Вокруг барханы, барханы, барханы. Редкие заросли саксаула покрывали их сыпучие склоны, больше ничего...

Выскочив на гребень, Андрей увидел сразу всю развернувшуюся перед ним картину. Прижатая к земле кучка пограничников, переодетых в гражданское, отстреливалась от занявших удобные позиции бандитов. Два коня вскачь уходили в пустыню. Еще один, без седока, мчался на отряд. За ним гнался всадник в высокой папахе. Самохин вскинул карабин, поймал на мушку скачущую фигуру. Грохнул выстрел, всадник слетел с седла, покатился по склону.