Анатолий Чехов - Кара-курт

— Отставить, старшина! Не стрелять! Брать живым! — Крикнул Андрей, отлично видя, что момент упущен: остановившийся на мгновение Хейдар снова мчался вслед за главарем бандитов.

Галиев в ярости вырвал из рук женщины винтовку, но стрелять не стал. Поздно! Весь его возмущенный вид говорил: «Как можно догнать на лошадях, утомленных переходом, двух свежих ахалтекинцев, на которых уходят в пустыню Хейдар и Аббас-Кули».

— Галиев. Белоусов. Обходите с фланга! Остальные за мной! — скомандовал Андрей. Поднявшись на следующую гряду барханов, увидел, что скачут уже не два, а четыре всадника. К Аббасу-Кули и Хейдару присоединились еще два вырвавшихся из кольца пограничников бандита.

Неожиданно все четверо остановились. Андрей увидел вспышки. Тут же почувствовал, как что-то горячее тупо ударило в руку. Лишь после этого долетел треск выстрелов. Знакомая немота охватила все тело. Он еще видел, как, прижав руки к лицу, закутанная в белое, словно в саван, Дурсун сделала несколько шагов, словно хотела уйти вслед за отцом, как, вытянув вперед сверкавшие на солнце клинки, помчались за Аббасом-Кули и Хейдаром пограничники. На гребне ближайшего бархана появились еще люди с винтовками. Андрей понял: из отряда капитана Рыжакова.

Красная пелена опустилась перед глазами Андрея, в ушах все усиливался томительный звон. Сквозь этот звон он слышал четкие команды Галиева, видел, как, спешившись, пограничники стреляли вслед главарю бандитов. Еще некоторое время раздавался бешеный топот копыт по такырам, отчаянное ржание лошадей, стоны, отвратные крики верблюдов.

Он уловил, что Хейдар и Аббас-Кули все еще маячат черными точками на горизонте, расплываясь в густом текучем мареве нагретого солнцем воздуха, затем скрылись из виду.

Андрей опустился на раскаленный песок, лег навзничь, увидел над собой лицо старшины Галиева, выражавшее и участие, и тревогу, и настороженность, и недоверие. Обычно невозмутимый, Галиев пребывал в явном смятении чувств. Было от чего...

Андрей полулежит на кошме, над которой бойцы его отряда растянули плащ-палатку, прикрывающую его от раскаленного неба.

Опустившись на колени, Белоусов перевязывает ему раненую руку, старшина Галиев смачивает драгоценной влагой подушечку от индивидуального пакета, вытирает Самохину грудь и шею. Лицо Галиева непроницаемо.

— Как себя чувствуете, товарищ старший политрук? — слышится голос Белоусова. Гул и звон раскалывают голову. Андрей пытается сесть. Это ему удается не сразу. С трудом отвечает:

— Вполне нормально...

Несколько секунд он сидит, не двигаясь, затем говорит Галиеву:

— Доложите обстановку...

— Банда разгромлена, товарищ старший политрук. Тридцать четыре человека взято в плен, но главарю из-за предательства нашего проводника Хейдара удалось скрыться.

На слове «предательство» Галиев сделал ударение и замолчал, наблюдая, как отреагирует Самохин.

Тот ничем не выразил своего отношения к такому ЧП, негромко сказал:

— Продолжайте...

— Убиты красноармейцы Шитра и Самосюк, ранено четыре человека (Галиев перечислил фамилии). Прорвавшиеся бандиты пытались сделать налет на Гамезу. Тому удалось отбиться, но почти все бочата с водой пробиты пулями. Часть верблюдов, напуганных стрельбой, разбежалась. Три лошади вышли из строя — две убиты, одна ранена. Положение в отряде капитана Рыжакова очень тяжелое...

Андрей напрягал все силы, чтобы внимательно слушать. По опыту он знал: слабость и головокружение от потери крови, звон в ушах и сухость во рту — все это лишь начало, скоро придет нестерпимая боль.

— Что у Рыжакова?..

— Раненые у него больше суток оставались на солнцепеке. Аббас-Кули прижал их огнем к барханам, головы не давал поднять. Сам капитан ранен, подойти к вам не может. Рации не работают. У капитана разбита пулей, у нас село питание. Я выпустил голубей с донесением на комендатуру. Сообщил координаты.

— Что с женщинами? Сколько их? Как ведет себя Дурсун — дочь Хейдара?

— Женщин восемь человек, видимо, из разных аулов. Дурсун молчит. Фатиме, жена Барата, сказала, что Дурсун поклялась отомстить за отца. Вместе с Фатиме внучка аксакала Али-ага — Гюльджан. Женщины истощены и запуганы. Боятся мести бандитов.

— Окажите им помощь. Дайте воды и накормите.

— Слушаюсь...

И снова Андрей уловил пытливый, недоверчивый взгляд Галиева, с точки зрения которого только благодаря попустительству начальника отряда старшего политрука Самохина совершил предательство проводник Хейдар: угнал двух лучших коней, спас главаря банды.