Анатолий Чехов - Кара-курт

Артамонов взвился:

— Ты смотри, Самохин! Да тут, оказывается, круговая порука!

— Ай, начальник, — остановил его завмаг. — Зачем волнуешься? Гулять я разрешил. Сам за все плачу.

Артамонов казался сбитым с толку, да и Самохин, признаться, не понимал, что происходит.

— Разрешите пояснить, товарищ полковник, — снова вмешался Ковтун. — Вареня´ три года уже заготовляет фрукты, овощи в туркменских колхозах и совхозах. Так понаторел в их языке, любого переводчика за пояс заткнет. А когда посватался к сестре завмага, то и совсем своим стал. У них одна только и заковыка из-за веры, а так все на мази.

Самохин увидел, что полковника осенила вдруг какая-то неожиданная мысль. Аким Спиридонович даже хлопнул себя пальцами по лбу и, видимо не считая теперь время потерянным, с немалым интересом стал присматриваться к Варене´.

— Любый мий Иване! — обращаясь к своему другу Ковтуну, с чувством сказал Вареня´. — Ты мэни у саму душу, як та сорока у маслак, подывывся. Товарыщ полковник, товарыщ старший политрук! Маты ж йи, зироньки моей Юлдуз, як та стара видьма, з ножом до гирла: «Прыймай мусульманство». А якый же ж я мусульманин, колы я у комсомоли, та ще як був Грыцько Вареня´, так и е Грыцько Вареня´. А ще такэ дило, — он понизил голос и оглянулся по сторонам. — Кажуть, колы у мусульманство прыймають, хлопцям шось рижуть. Га? Чулы такэ? Мулла риже. Так хиба ж я дам? В мэнэ и так нэ лышне...

— Нет-нет, родной, не давай, ни в коем разе не давай, — мгновенно переменив тон, согласился Артамонов. Аким Спиридонович даже фуражку сдвинул на затылок. — Ну что ты за нее уцепился, за эту свою, как ее?

— Юлдуз, товарищ полковник, — подсказал Ковтун.

— Ага, Юлдуз. Что тебе эта самая Юлдуз весь белый свет застит? Возьми какую хохлушечку, а то русскую там или белорусочку. И мулла ни к чему.

— Ни, товарыщ полковник, — возразил Вареня´. — Треба Юлдуз. Я ж ии люблю, товарыщ полковник.

— Ну ладно, черт с тобой, пусть будет Юлдуз, — согласился полковник. — А теперь, если твоя башка еще варит, слушай. Повестка в военкомат у тебя на двадцатое, а сейчас четыре тридцать утра, так что срок наступил. Как только протрезвишься, считай, что ты в армии.

— А як же ж Юлдуз? — с пьяным упрямством возразил Вареня´.

— Чудак, в ауле останешься. Переводчиком на комендатуру беру. Станешь хорошо служить, звание младшего техника-интенданта присвоим. А вас, товарищи, прошу передать военкому мою записку, — сказал полковник милиционерам, — чтоб направили его в распоряжение замполита Дауганской комендатуры. Ну, Андрей Петрович, считай, что ты в сорочке родился. У нас проблема языка — проблема номер один. Личного переводчика даю. Даже не коменданту, а тебе, замполиту. Влияй на людей, действуй. Чую, что с этим Варене´й и его Юлдуз для тебя дверь любой кибитки будет открыта!

Самохин хотел было тут же сказать полковнику, что переводчик ему не потребуется: пройдет всего несколько дней, и старший политрук Самохин будет за две с лишним тысячи километров от Дауганской комендатуры. Но сейчас вот, при всех, ему не хотелось затевать этот разговор, и он только неопределенно кивнул головой.

Вареня´, видимо сообразив, что дело для него обернулось совсем неплохо, обнял на прощание бесчувственного собутыльника, прихлопнул его по макушке: «Добре спивалы!» С бравым видом попытался отдать честь офицерам:

— Ухопыла лысыця петуха, вин и каже: пойихалы!

— Ну вот и поехали, — отозвался довольный Артамонов. — К вам просьба, товарищи, — обращаясь к милиционерам, сказал он. — Заберите этого певуна к себе. Проспится, позвоните на комендатуру и препроводите его к нам. А с военкомом, надеюсь, договоримся.

Возвращаясь к машине, полковник еще некоторое время развивал свои мысли, открывая перед Самохиным широкие перспективы, устраняющие многие сложности, которые бывают из-за незнания языка. Но Самохин отделался неопределенными междометиями.

— Вот мы Кайманову поручим проверить этого переводчика, — сказал Аким Спиридонович. — Кайманов на Даугане родился и вырос, четыре местных языка, как свой родной, знает. Яков Григорьевич ему такой экзамен устроит, пищать будет. Если только окажется толковым переводчиком, командирского звания не пожалею. Такие кадры нам вот как нужны, а пока пусть в вольнонаемных походит.

И на этот раз Самохин ограничился неопределенным молчанием, что не только задело, но и огорчило полковника.

— Ну ладно, — сказал он, сделав сам для себя какие-то выводы, — подправишься тут у нас, и контузия твоя сама собой пройдет...