Сергей Скрипник - Телохранитель

Его vis-a-vis по «тайной вечере» в Дроше 11 апреля 1983 года Гиндукушскому Барсу Гульбеддину Хекматияру повезло больше. В период с 1993 по 1996 год он дважды становился 20-м и 22-м премьер-министром Исламской Республики Афганистан. Но в последнее время впал в немилость у Вашингтона, был поставлен в один ряд с главным террористом планеты Усамой бен Ладеном и объявлен в международный розыск. За его поимку обещают многомиллионные денежные вознаграждения. Однако я полагаю, что все это — пустые хлопоты. Хекматияр сегодня не столько «барс», сколько «лис», и то, что когда-то чуть было не удалось нам — жаль, что сорвалось, — для американцев и вовсе недосягаемая вершина. Что-то вроде Тиричмира, которую так и не мог четверть века тому назад взять Сайрус Кононофф. Зато он еще тогда предсказал сегодняшнее поведение Хекматияра в отношении США.

И, наконец, о Ширвани, без участия которого у этой истории был бы, возможно, другой, более печальный конец. После краха «Красного берега» он не мог больше вернуться к Гульбеддину. Во второй раз Хекматияр вряд ли поверил бы в его счастливое спасение. Прощаясь со мной на границе Афганистана с Вазиристаном, он признался, что никакой жены-таджички у него нет, что сам он — не пуштун, а пакистанец, и дети у него, дочь и трое сыновей, совсем от другой женщины.

Уже потом я узнал, что Ширвани являлся офицером спецслужб Исламской Республики Пакистан, которые внедрили его в ближайшее окружение Хекматияра, поскольку правительство в Исламабаде никогда особо не доверяло «гиндукушскому барсу в лисьей шкуре». К тому же он был завербован еще и британской разведкой, которая пыталась играть особую роль, отличную от американской, на Среднем Востоке в условиях пребывания в Афганистане ограниченного контингента Советских войск.

А вот о том, что его предки были мусульманскими богословами в девятом поколении, он не соврал. Ширвани всегда считал, что ислам — мирная религия, которой нельзя прикрывать массовые истребления инакомыслящих. В силу этой своей убежденности он и принял тогда, в Дроше, тяжелое для себя нравственное решение, помог кафирам предотвратить гибель большого числа единоверцев.

За фактическую измену его не судили, а только уволили со службы. Какое-то время подполковника в отставке Ширвани Аюб-бека подвергали преследованиям, но после того как 17 августа 1988 года американский военно-транспортный самолет «Геркулес» С-130 с президентом Пакистана Мухаммедом Зия-уль-Хаком на борту разбился под Лахором (одна из версий крушения — расправа Вашингтона со ставшим неугодным ему политическим лидером, как это было когда-то с упоминаемым выше Омаром Торрихосом. — Прим. авт.), его оставили в покое. И даже вернули некоторые государственные привилегии, положенные «отставникам» его ранга.

Недавно я получил письмо из Карачи — Ширвани живет сейчас там, — написанное на безупречном английском языке, а прочесть не могу. Ведь у меня тоже что-то вроде сельской средней школы с немецким букварем, как сказал однажды Саша Птичкин, царствие ему небесное. Жаль парнишку, веселый был. Тогда, после завершения нашей контроперации «Красный берег», старшему сержанту действительно дали медаль «За отвагу». А три месяца спустя он погиб во время рейда, получив Красную Звезду посмертно.

И вот сегодня, вспоминая его шутки, я сижу и кумекаю, как бы мне перевести письмо от моего доброго знакомого Ширвани. Акинфеев далеко, а обращаться к частному переводчику времени нет. Хотя любопытство, полагаю, рано или поздно все равно возьмет верх, и я обязательно сделаю это.

Свой первый «афганский» отпуск в Союзе я в основном проводил не на пикниках с друзьями, а за чтением книг, чего прежде за мной не наблюдалось. Тем самым я исполнил завет подполковника Калитвинцева, напутствовавшего меня на путь истинный во время нашей первой встречи после моего прибытия в Кабул.

Мне, старшему лейтенанту Северову, поручили возглавить оперативно-агентурную группу, действующую в восточной провинции Нангархар. Главная местная достопримечательность, внесенная во все международные туристические проспекты — Хайберский проход, основной с незапамятных времен караванный маршрут контрабандистов из Пакистана, Индии, Северо-Западного Китая в Афганистан и по древнему Великому шелковому пути далее, вплоть до Средиземноморья, где на восточных базарах все еще процветает архаичный вид торговли, беспошлинный, следовательно, более дешевый, но почти всегда незаконный. Здесь, среди скудного пуштунского пейзажа, встречались даже караваны бедуинов, кочевых племен, не признающих государственных границ и населяющих восточную часть арабского мира, именуемую в средневековых историко-географических источниках Левантом.