Анджей Мулярчик - Катынь. Post mortem

– Я Анна Филипинская.

– Вам не надо представляться, – сказал он, целуя ее руку, как тогда, когда они встретились впервые у вдовы ротмистра Венде.

Анна опасалась, что именно из-за тогдашнего ее отношения к госпоже Ренате адвокат будет не слишком к ней благосклонен. Начнет ставить условия, выдумывать трудности. Она готова понести любые расходы, лишь бы узнать, где находится Ярослав Селим, в чем его обвиняют и осужден ли он уже. Адвокат Пёнтэк, услышав, что речь идет о человеке военном, сказал:

– Туда, где вопрос касается компетенции военной прокуратуры, мне не дотянуться.

По его мнению, чтобы узнать, находится ли человек в тюрьме и в какой именно, лучше всего снарядить передачу и прийти с нею к воротам тюрьмы. Если передачу там примут, то это будет означать, что адресат находится там.

Анна стояла со своей передачей, которая то и дело норовила выскользнуть у нее из рук и становилась с каждым часом все тяжелее. Она стояла в очереди, единственная женщина в летнем костюме, в соломенной шляпке с лентой. Она отличалась в этой серой толпе от остальных женщин. Они смотрели на нее с недоверием, она им не соответствовала. Она не знала, как себя вести, не знала даже, что дежурному у ворот следовало сказать: «Уважаемый господин начальник, я с провиантом!»

И тогда он милостиво может принять передачу, и это будет означать, что адресат находится в данном заведении…

Вместе с другими Анна продвигалась по жаре вдоль мрачной стены, которая сплошь была заклеена плакатами, сообщавшими о предстоящем референдуме. Наконец она подошла к железным воротам, по цвету напоминавшим военный корабль, встала на цыпочки и протянула в окошко передачу:

– Для Ярослава Селима!

В напряжении Анна следила, как палец дежурного листает страницы толстой книги с загнутыми углами. Он нашел страницу с буквой «С», пробежался пальцем вдоль столбца с означенными в нем фамилиями и отрицательно мотнул головой. Анна ни о чем не спрашивала. Женщины, что стояли в очереди перед ней и за ней, научили ее, что тут не задают никаких вопросов. Если передачу примут, это означает, что она попала куда надо. А если не примут, то надо теперь от здания тюрьмы на улице Монтелупих отправляться к окружной тюрьме и там попытаться…

Анна поехала на трамвае, выкрашенном в желтый и голубой цвета. Она отстояла еще один час, прежде чем, поставив передачу на полку у окошка, услышала вопрос:

– От кого передача?

Ни секунды не колеблясь, Анна ответила:

– Приняли! – Этим восклицанием Анна встретила вошедшую Нику, которая была одета в белую блузку и синюю плиссированную юбку. Волосы Ники были собраны на затылке.

– Ты что-нибудь узнала?

– Что он жив! – Анна давно не была в таком волнении. – Когда получит передачу, будет, по крайней мере, знать, что он не один.

– У каждого сегодня свой большой день, – сказала Ника, и только сейчас до Анны дошло, что ведь у дочери сегодня был устный экзамен по польскому языку.

– О боже! – Анна вскочила и прижала Нику к себе. – Я думала, что успею прийти к школе.

Она хотела извиниться, все объяснить, расспросить обо всем, но именно в этот момент явился Юр с букетом тюльпанов. И именно ему Ника предпочла рассказать все подробности сегодняшнего экзамена. Анна недоумевала, неужели это очередная демонстрация против нее? Может быть, Ника хотела таким образом дать матери понять, что, вовлекая Ярослава в свои лабиринты, в которых она искала правду о прошлом, она в каком-то смысле вынесла ему приговор?

Ника ждала, что он придет к школе в тот день, когда ей вручали аттестат. Но его там не было. Может быть, его задержали на занятиях?

Она думала, что он явится потом к ним домой. Он не мог не прийти, ведь они обещали друг другу, что в день получения ею аттестата они отправятся вместе в кафе Новорольского и будут есть мороженое, а потом он поведет ее в дом к тетке Михалине и покажет свою картину маслом, на которой Ника представлена в образе полевого ангела. Да, полевого, ибо на картине она ступает по майскому лугу, а вернее, плывет по воздуху, а облака за ее спиной выглядят так, словно это ангельские крылья. Эта картина должна была стать наградой для нее за сданный экзамен на аттестат зрелости. Он так прекрасно описывал ее, как она должна выглядеть в виде полевого ангела, что не раз, засыпая, Ника представляла себе этот луг и себя в виде парящего над лугом ангела, легкого, словно пух одуванчика…