Эдуард Володарский - Штрафбат

— Тогда я грабил награбленное, — ответил Стира. — Между прочим, товарищ Ленин так сказал. Не верите? Зуб даю! Кино какое-то глядел, точняк помню, Ленин там сказал: «Грабь награбленное!» А разве у зубного врача какого-нибудь добро заработанное?

— А ты только зубных врачей чистил? — спросил Чудилин.

— Я всех подряд чистил, и что с того? Когда социализм строится — все должны быть бедными! А кто богатый — того к ногтю! Я раз в карты у директора продмага тридцать тыщ разом выиграл. Так он, сука, глазом не моргнул, наличными расплатился! Что с таким гадом делать? Ну, я и наведался к нему через недельку на хату — экспроприировал все подчистую! Одного столового серебра два полных набора, на двенадцать персон каждый! Четыре чемодана! С корешем пока на сани погрузили — семь потов сошло.

— Не попались? — спросил Глымов.

— Во! — Леха Стира показал кукиш. — Барыге все сплавили и в Гагры уехали! Месяц от души гуляли!

Они покончили с тушенкой и закурили. Автоматы лежали у ног.

— Надо было еще кого с собой взять, — пробормотал Глымов.

— Зачем? — глянул на него Леха Стира.

— Побольше унесли бы.

— Еще разок сходим, делов-то!

— А ежели нас завтра дернут в другое место? Перекинут за триста верст, ты оттуда сюда попрешься?

— Да я бы вообще отсюда никуда и не уходил бы, — ответил Леха. — Жил бы в свое удовольствие. Наверху война, а я — под войной блаженствую… бабу завел бы.

— А вот мне интересно, фрицы про этот склад знают или нет? — вдруг спросил Чудилин.

— Если б знали, давно все вывезли бы, — ответил Глымов.

— Может, еще по баночке хряпнем, Петрович? — неуверенно предложил Леха Стира.

— Я тебе по морде щас хряпну! Собирайся, двигать пора! Чудилин, первым пойдешь. Давай, мешок на тебя привяжем…

Из веревок они стали делать лямки для мешков. И тут Глымов увидел в стороне, у штабеля с коробками тушенки, окурок. Он посмотрел на то место, где они сидели с Лехой и Чудилиным — там валялись три растоптанных маленьких окурка. Откуда взялся этот, четвертый? Глымов поднял окурок, рассмотрел его, спросил:

— Леха, мы какие сигареты курили?

— Немецкие. А что?

— Покажи…

Стира вынул пачку немецких сигарет. Глымов достал сигарету и стал сравнивать с окурком.

— Это другая сигарета… Ты сколько раз закуривал?

— Да мы вместе все курили.

— Стало быть, тут кто-то окромя нас был. — Глымов показал Стире и Чудилину окурок.

Чудилин пошел в глубь подвала между штабелей, скоро вернулся.

— Вот еще пару нашел… — и показал на ладони два окурка.

— А ну замолкни, — сказал Глымов, и все замерли, прислушались. Стояла тишина.

Они взяли автоматы и разошлись в разные стороны подвала, держа пальцы на спусковых крючках, прислушиваясь и заглядывая во все углы и закоулки.

Глымов дошел до противоположного конца огромного подвала и вдруг увидел еще одну железную дверь и громадные танковые аккумуляторы у стены, соединенные проводами. Глымов подошел, толкнул дверь, и она тяжело подалась.

Он выглянул — такая же большая яма, а дальше в зыбком мраке угадывался ход сообщения — неглубокий, полузасыпанный окоп.

Когда сошлись снова, Глымов сказал:

— В другом конце такая же дверь есть. И не заперта. Значит, фрицы с той стороны сюда ходят.

— Ходят, зуб даю! Там банки вскрытые — тушенку жрали — и две бутылки рома пустые. Пили, значит, окурков полно… — сказал Чудилин.

— А встретимся, че делать будем? — вытаращил глаза Леха Стира.

— Воевать… — усмехнулся Глымов. — Ладно, мотаем отсюда — не ровен час, фрицы заявятся, и вправду стрелять придется…

На рассвете, уже у своих позиций, они спрятали мешки в глубокую яму, обложив дно досками от снарядных ящиков и тряпьем, закидали землей. С собой взяли понемногу — чтобы набитые сидоры не особенно бросались в глаза.

Морпех Олег Булыга, дремавший в секрете перед окопами штрафников, очнулся от негромких голосов, раздававшихся совсем рядом. Он выглянул из неглубокого окопчика и увидел в рассветном тумане Глымова, Леху Стиру и Чудилина. Саперными лопатками они забрасывали землей какую-то яму.

— Хорош, — сказал Глымов. — Надо бы плащ-палаткой сверху прикрыть, не ровен час дождик зарядит.

— Раньше все съедим и выпьем, Петрович, — ответил Леха Стира.

— Если на всех раздать — враз ничего не останется, — сказал Чудилин.

Они попрыгали в окоп и ушли. Булыга подождал немного, потом выбрался из укрытия и, согнувшись, побежал туда, где только что были штрафники. Добежав, он оглядел пологий холм свежей земли, вынул свою лопатку и стал откапывать. Скоро штык лопатки глухо звякнул, наткнувшись на что-то железное. Поработав еще немного, Булыга вытащил из земли банку, долго рассматривал ее с недоумением. Потом достал нож, вскрыл банку, понюхал и стал торопливо уплетать пахучую тушенку.