Борис Саченко - Великий лес

— Ты, Федька, комсомолец?

— Комсомолец.

— Собрал бы ты когда-нибудь молодежь, Нину Вараксу, Лиду Шавейко, еще там кого, кому доверяешь. Дядьку Базыля позвал бы, а заодно и его сына Юрку, Вроде как на посиделки собрались. И рассказали бы с дядькой Базылем, что вы в дороге видели и пережили. Пускай бы молодежь ненавистью к фашистам заразилась. Да заодно и комсомольскую организацию надо бы заново оформить.

— Понимать это как приказ?

— Партия всегда руководила комсомолом. Я член партии. А в общем, пускай не приказ, а просто задание.

— Есть! — Федька пристукнул каблуками сапог, снова вытянулся по стойке «смирно».

— А винтовку покуда спрячь, — повторил Василь. — Чтоб поменьше людей видело тебя с винтовкой, знало, что она у тебя есть…

Ушел Федька, а через несколько дней заглянул к Василю Кулаге Юрка Романюк. Рассказал про сходку, что была у них в хате, добавил, что комсомольцы выбрали его своим секретарем.

— Только ж не знаю я, что делать-то, — признался Юрка. — Я ведь что — в школе учился… А теперь, когда война… Может, вы что-нибудь подскажете. Не сидеть же сложа руки, когда немцы вокруг и к нам вот-вот придут…

А что знал Василь Кулага, что мог подсказать, посоветовать Юрке Романюку? Надо было, ох как надо было встретиться с Иваном Дорошкой, рассказать обо всем. Но Иван исчез, как в воду канул, и где его искать, Василь не знал, ума не мог приложить.

— Уже то хорошо, Юрка, что вы собрались, руководство выбрали. Комсомольцы будут знать, к кому обращаться в случае чего. Да и мы с Иваном Николаевичем Дорошкой будем знать, кого искать, если что-нибудь срочно сделать или передать понадобится…

Встретился Василь Кулага и с председателями соседних колхозов — Максимом Варивончиком и Петрусем Хоменком. Те специально в Великий Лес пришли, чтоб Ивана Дорошку повидать. А поскольку Ивана Дорошки в сельсовете не было — зашли к нему, к Василю Кулаге, в контору. И Максим Варивончик, и Петрусь Хоменок не скрывали беспокойства, даже боязни: что их ждет, когда немцы заявятся? С этим они, видно, и шли в сельсовет, к Ивану Дорошке.

— Да как-то устроится, — пробовал успокоить председателей Василь Кулага. — Туго будет — лес рядом.

— А не переловят в лесу? — спросил младший, Петрусь Хоменок.

— Лес велик. Да и сидеть же на одном месте не станем. А лучше всего нам сговориться и держаться вместе, — предложил Василь Кулага.

— Так ведь с Иваном Дорошкой была договоренность, — сказал самый старший из них троих, самый опытный, Максим Варивончик. Сказал, чувствовалось, не все, что ему было известно. — Только вот где он запропал? Давно не заходит, не дает о себе знать. Вот мы и не выдержали, пришли…

— Хорошо, что пришли. — Василь Кулага в самом деле был рад визиту коллег. — Хоть потолкуем, а то сидим каждый в своей норе, чего-то дожидаемся… А насчет Ивана Дорошки… Что-то нет его, не видно. Правда, говорили тут мне, — женщина какая-то в Великий Лес приходила, и он с нею, никому ничего не сказав, ушел. А куда — никто не знает. Может, райком, Боговик вызвал… Или еще кто-нибудь. Человек — не иголка, не потеряется, обождем…

— Да ничего и не остается, как ждать, — согласился с Василем Максим Варивончик.

Тогда же, на той встрече, председатели решили: если с приходом немцев дело обернется круто, собраться вместе. Даже место сбора назначили — лесная сторожка в Качай-болоте.

— Ты это и Ивану Дорошке передай, — попросил Максим Варивончик Василя, когда, попрощавшись, они с Петрусем Хоменком готовы были двинуться в обратный путь.

… Шли, летели короткие осенние дни, перелистывались, как страницы увлекательной книги. И каждый ждал, каждый хотел знать — что же дальше? Ждал нетерпеливо, напряженно, потому что чуял — близятся события, ждать остается все меньше и меньше. Вот-вот что-то важное должно было произойти. «Что, что именно?» — думал каждый. И шел, тянулся к Василю Кулаге — услышать, узнать. Ведь из всего начальства он один был на своем месте.

Был — потому что ничего другого ему не оставалось, некуда было деваться…

Воротившись домой — ночью, в самую темень, чтоб никто его не увидел, — Апанас Харченя не спешил показываться людям на глаза, сидел в хате, отсыпался, отъедался. И конечно же думал, прикидывал, как ему жить дальше. «Может, зря я тревожился, мучил себя — немцы же так и не пришли в Великий Лес? А вдруг и не придут? Стороной война прокатится, где дороги хорошие, города. А у нас… Чего немцы у нас не видели? Лесов, болот?..»