Кнут Гамсун - Август

— Я вот сижу и гляжу, как ты делаешь работу за нас двоих. Ты не только роешь ямы, но и сажаешь ёлки, а сажать ты, между прочим, не умеешь. Вот ты только что сунул в одну ямку два деревца. Кто ж так делает?

Ещё никогда в жизни Август не выглядел так плохо, как сегодня. Он вдруг стал маленький и жалкий. Думаете, он сдался? Да ничего подобного. Августа вырвало, и вид у него стал такой, словно его обидели. Потом он вдруг заорал во всю глотку:

— И вообще, чёрт тебя подери, если ты будешь повсюду ходить и трепаться про эти акции! Хочу, чтоб ты это знал.

Эдеварт молча работал.

— Хватит! — закричал Август.

Эдеварт поднял глаза.

— Хватит, кому говорят! А теперь выкопай здоровую яму и положи в неё всё, что у нас осталось. Поступим с ними, как с людьми. Чтоб они не валялись и не гнили поверх земли, словно, мы про них позабыли. Они ведь тоже живые существа. Впрочем, все мы сойдём когда-нибудь в гроб...

В Поллен Август вернулся больной и несчастный и тут же слёг.

— Теперь всё пойдёт всерьёз, — возвестил Август.

Короткие дни, ненастье на дворе, мука подошла к концу, бледные лица, полное уныние.

Ну и конечно, началось брожение умов, люди, например, забыли про добродетель воздержания, они не могли обходиться без житейского изобилия, нет и нет, они впали в отчаяние. Поскольку Август не принёс им муки, полленцы направились к Йоакиму. Они предавались глубокой скорби и причитали, они били себя кулаком в грудь: раз он у них староста, пусть найдёт выход, пусть добудет еду. Йоаким принял их без особой сердечности: «Подождите, когда и в самом деле будет на что жаловаться, скоро станет ещё хуже, а пока у вас есть и окорока, и шкварки».

Сам он обрёл за последнее время некоторую внутреннюю твёрдость. Поначалу он был как все, его одурачили, подбили войти в долю и, купив невод у Августа, сидеть сложа руки, ожидая сельдь. Потом его захлестнул дух нового времени, понудив купить пяток акций в Полленском сберегательном банке, на этом он остановился и задался вопросом: а что теперь? что будет дальше? к чему это всё приведёт? Земледелием он занимался по календарю, по фазам Луны, по древним приметам. Взгляды на общество он вырабатывал благодаря мудрым указаниям своей благословенной газеты. Зло начало расползаться по Поллену и окрестностям, значит, потом будет ещё хуже!

И действительно, стало ещё хуже. К нему снова пришли люди и снова потребовали пищи. Нужда царила в домах, а у Кристофера уже целую неделю вообще не было никакой еды.

Йоаким, упрямо, вызывающим тоном:

— А что вы, господа хорошие, сделали с вашими полями?

— Да, да, и зачем только мы... И почему ты нас не предостерёг?

Йоаким, ещё резче:

— Я, между прочим, предостерегал.

— Ты должен был созвать совет и запретить нам...

Тишина. В Йоакиме вдруг пробуждается весь его темперамент. Он бледнеет и язвительно отвечает:

— Совет — это вам не нянька. Но коль на то пошло, можете выбрать себе другого старосту.

Чей-то разумный голос подвёл черту:

— Если дело обстоит так, тогда уже поздно говорить о селении и полях!

С этим Йоаким был совершенно согласен и завершил свою речь такими словами:

— В Северном посёлке есть ещё картошка.

И люди устремились в Северный посёлок, накупили себе там картошки на последние шиллинги, потом начали бесстыдно попрошайничать, а некоторые даже воровали, не без того! Впрочем, это была еда для немедленного употребления, а не про запас и даже до конца недели её не хватило. Но полленцы снискали в Северном посёлке дурную славу, потому что после них недосчитались одной овцы и одной козы.

А тут Ездра учудил нечто неожиданное, Ездра из Нового Двора, Ездра, земляной червь и богатей: он нагрузил телегу зерна, приехал в Поллен и выгрузил зерно у Каролуса и Ане Марии. Дело было вечером, когда уже совсем стемнело, всё совершилось в полной тишине, сам Ездра тоже не тратил лишних слов и вроде как ухмылялся. Ане Мария всплеснула руками и спросила, с чего это он... и, ради Бога, что это всё значит... и как это понимать...

— Это для Поллена, только скажи, куда мне всё класть. — Голос у Ездры был неласковый.

— На кухню, благослови тебя Бог.

Появился Каролус и был точно так же потрясён.

— Ты, Ездра, таков, как ты есть, я говорил это и у тебя за спиной, я скажу это и в глаза тебе. Как у нас обстоят дела, Ане Мария, мы ж не бедняки какие-нибудь, есть у нас кофе для Ездры?

— Да, если он только пожелает!

— Ну конечно, Ездра, оставь своего коня и заходи к нам.