Эптон Синклер - Столица

— А главное,— продолжала она,— не стесняйтесь пользоваться теми возможностями, которые вам представляются. Вы сами увидите, что в Нью-Йорке ничего не добиться, если не идти напролом и не захватывать все, что можешь. А иначе люди станут пользоваться вами для своей выгоды.

— До сих пор все были очень добры ко мне,— сказал он,— но когда я возьмусь задела, я постараюсь забронировать свое сердце.

Миссис Уинни сидела некоторое время задумавшись.

— Все эти дела мне кажутся просто ужасными,— сказала она,— столько труда и беспокойства! Почему люди не могут обходиться без них?

— Существуют счета, которые необходимо оплачивать,— ответил Монтэгю.

— И все это наш ужасный, расточительный образ жизни! — воскликнула молодая женщина.— Иногда я думаю, что лучше бы у меня вовсе не было денег.

— Вам бы очень скоро надоело такое положение,— сказал он.— Вы бы, вероятно, скучали по этому дому.

— Нисколько,— с живостью возразила миссис Уинни.— Поверьте, я говорю правду, меня совсем не беспокоят такие вещи. Мне бы хотелось жить самой обыкновенной жизнью, без всех этих забот и ответственности. И, право же, в один прекрасный день я так и сделаю, поселюсь где-нибудь подальше от города, на маленькой ферме, буду там разводить кур, сажать овощи и цветы, сама за ними буду ухаживать, поливать. Все будет славно и просто...— Но тут она прервала сама себя, воскликнув: — Вы надо мной смеетесь!

— Вовсе нет,— сказал Монтэгю,— но я невольно вспомнил о газетных репортерах...

— Ну вот видите,— проговорила она,— из-за этих газетных репортеров нельзя даже и помечтать о чем-нибудь прекрасном или попытаться предпринять что-нибудь разумное!

Если бы Монтэгю видел впервые миссис Уинни Дюваль, ее стремление к простой жизни несомненно произвело бы на него определенное впечатление; он бы счел это серьезным знамением времени. Но — увы! —за это время он успел убедиться, что у этой очаровательной хозяйки дома было больше всяких взбалмошных фантазий и причуд, чем у всех, кого ему приходилось до сих пор встречать. Миссис Уинни курила папиросы, специально сделанные по ее заказу, и когда она их вам предлагала, вы видели на них герб старинного герцогского рода Монморанси. А если вам случалось получить от миссис Уинни письмо, на конверте неизменно' красовались трехцентовые марки, так как фиолетовый цвет был ее любимым, а марки в два цента были вульгарного красного цвета! Поэтому можно было не сомневаться, что если бы она занялась разведением кур, то цыплят для этого ей привезли бы из Китая или из Патагонии, а курятники были бы копией тех, которые она видела во владениях замка Монморанси.

Но миссис Уинни была красивой женщиной и хорошей собеседницей, поэтому Монтэгю выслушивал ее пасторальные фантазии с почтительным сочувствием.

Потом она стала рассказывать ему о миссис Кэролайн Смит, которая созвала своих друзей на собрание в одном из столичных отелей, и они основали общество призрения бездомных кошек под названием «Приют для малюток». И тут же миссис Уинни перешла к вопросам психиатрических изысканий и рассказала, как была приглашена на сеанс материализации духа, на котором присутствовали профессора и какие-то дамы в очках. Миссис Уинни была новичком в таких вещах и волновалась, как ребенок, который только что нашел ключ от шкафа с вареньем.

— Я просто не знала, смеяться мне или трепетать от страха. А что вы об этом думаете? — спросила она.

— Для этого надо, чтобы я с вашей любезной помощью составил себе обо всем этом какое-то представление,— сказал Монтэгю смеясь.

— Ну так слушайте: сначала все сели вокруг стола и... Нет, вы не представляете себе, как жутко, когда стол начинает прыгать по комнате! А потом послышался стук— и так странно было смотреть на людей, которые в самом деле верят, что с ними говорят духи. Меня стал мороз по коже подирать. А потом эта женщина, мадам... не помню ее имени, стала впадать в транс!.. После сеанса я беседовала с одним из присутствовавших, и он рассказал мне о том, как ночью к нему явился его отец и сообщил, что он утонул в море. Слыхали вы когда-нибудь о таких вещах?

— В нашей семье тоже существует такое предание,— сказал Монтэгю.

— Да, наверное, такие вещи бывают в каждой семье,— проговорила миссис Уинни,— но, боже мой, какое это тревожное чувство, я всю ночь не сомкнула глаз, все ждала, что увижу своего отца. Он, знаете ли, страдал астмой, и вот мне все казалось, что я слышу его дыхание.

Они встали я, продолжая разговор, направились к зимнему саду. Миссис Уинни взглянула на рыцаря в доспехах.