Эптон Синклер - Столица

Правила такого рода весьма суровы, но они зависят исключительно от условностей и не имеют ничего общего с вопросами этики. Миссис Олдэн со всей свойственной ей прямотой так и сказала. Женщина, замужняя или незамужняя, может путешествовать с мужчиной по всей Европе, и об этом все могут знать, лишь бы она это проделывала не в Америке. Одна молодая женщина поразительной красоты, с которой Монтэгю, вероятно, еще познакомится, на каждом званом обеде неизменно напивается до такого состояния, что не может добраться до своего экипажа без помощи лакея. В самых фешенебельных кругах общества, где она вращается, к этому относятся как к милой шутке. Подобные неприятные истории решительно никого не тревожат, пока не выйдут за границы своего круга, то есть пока не возбудят скандального процесса в суде и не попадут в газеты.

У миссис Олдэн была кузина (которую, кстати сказать, она терпеть не могла); разведясь с мужем, она тут же вышла замуж за своего любовника и за это была изгнана из общества. Когда однажды эта дама появилась на каком-то вечере, все пятьдесят светских дам, присутствовавших на нем, немедленно поднялись и покинули комнату! Она сколько угодно могла жить со своим любовником и до и после развода, и все знали бы это, и никого бы это не беспокоило; но строгие правила светских условностей требовали, чтобы она не вступала в новый брак раньше чем через год после развода.

На основании своих житейских наблюдений миссис Олдэн могла прийти к определенному заключению: все эти законы и условности заметно теряют свою власть и уступают место новому веянию — «делать все что угодно». Каждому ясно, что власть таких женщин, как миссис Дэвон — типичной представительницы старого режима,— обладающих чувством собственного достоинства, суровых и замкнутых в своем кругу, отступает под напором людей нового типа, эксцентричных фантазеров, неустойчивых и шумливых. И эта молодежь ни с кем и ни с чем не считается и думает только о том, как бы повеселей провести время в самых нелепых и бурных развлечениях. В прежнее время, бывала, приглашения к обеду рассылали на -изящных карточках в официально установленной форме, а теперь миссис Олдэн получила на днях такое приглашение по телефону: «Пожалуйста, приезжайте обедать, но только с условием, что привезете с собой кавалера, иначе нас будет за столом тринадцать».

А вместе с этим растет и погоня за роскошью, неслыханная расточительность.

— Вас все здесь удивляет,— сказала она,— но поверьте, если бы вы приехали сюда лет через пять, то на-шли бы, что нынешние понятия устарели, а все законодатели современного общества отстали от жизни. Вы увидели бы новые отели и театры и убедились бы, что все стало втридорога — и наряды, и еда, и обстановка. Еще недавно собственный автомобиль был роскошью, а теперь — такая же необходимость, как ложа в опере, а все видные люди в обществе имеют уже собственные поезда.

— Я еще помню времена, когда наши девушки носили летом хорошенькие муслиновые платья, которые прекрасно стирались. А теперь носят простенькие кисейные платьица a la Princesse с ручной вышивкой шелком и с отделкой из лент и настоящих кружев; эти платьица стоят по тысяче долларов каждое, и их нельзя стирать. В старину, когда на обед приглашалось человек десять — двенадцать, мой повар сам его готовил, а подавали мои служанки. А теперь я вынуждена платить десять тысяч долларов в год управляющему, и все-таки у меня нет ничего хорошего. Теперь мне приходится приглашать на обед по сорок — пятьдесят человек; я вызываю поставщика, который приносит все необходимое, а мои слуги уходят со двора и напиваются.

Раньше хороший обед обходился в десять долларов на персону и только в особых случаях по пятнадцати. А теперь задают обеды, которые стоят по тысяче долларов на каждого человека! И если стол украшен красивыми цветами — это теперь считается недостаточным, надо еще сооружать целые декорации. Обед должен происходить на фоне какого-нибудь сельского ландшафта, в полоскательнице для рук должны плавать золотые рыбки, стол должен быть усыпан вывезенными из Флориды орхидеями по крайней мере на пять тысяч долларов, и гостям необходимо преподносить розы, которые обходятся по сто пятьдесят долларов за дюжину.

В прошлом году я была в Уолдорфе на обеде, который стоил пятьдесят тысяч долларов. И когда я приглашаю этих людей к себе, я обязана ответить им таким же приемом. На днях я заплатила тысячу долларов за скатерть!